Иностранные войска, созданные Советским Союзом для борьбы с нацизмом. Политика. Дипломатия. Военное строительство. 1941—1945

1-я сербская дивизия была включена в состав 47-го корпуса русской армии под командованием генерала А.М. Зайончковского и отправлена на фронт в Добруджу. Здесь сербы воевали вместе с русскими и румынскими войсками с конца августа до середины октября 1916 г.[204] Дивизия сражалась храбро и понесла тяжелые потери – 719 человек убитыми, 6243 человека ранеными и 2265 человек пропавшими без вести. К началу декабря 1916 г. остатки 1-й сербской дивизии отвели в тыл и расквартировали в районе Одесса – Вознесенск – Березовка[205].

Одновременно было развернуто формирование 2-й сербской добровольческой дивизии в составе более 11 тыс. человек, а затем обе дивизии были сведены в Сербский добровольческий корпус. Его командиром был назначен генерал М. Живкович. Штаб корпуса находился в Одессе[206]. Для удобства управления состав этого формирования определили по российскому образцу: две дивизии (каждая из четырех полков трехбатальонного состава) и запасной батальон[207]. К началу 1917 г. в рядах корпуса находилось около 40 тыс. человек[208].

Российское командование рассматривало Сербский корпус как самостоятельное воинское формирование армии государства-союзника по Антанте. Находившееся в изгнании правительство Сербии придавало сербским войскам в России не только военное, но и политическое значение[209].

Комплектование сербских частей столкнулось с трудностями. Многие военнопленные высказывали справедливые опасения за судьбы своих семей в Австро-Венгрии. Кроме того, многие пленные южные славяне были «хорошо обустроены на полевых работах у сельских хозяев» (аналогично ситуации с чехами и словаками). Из-за нехватки добровольцев российские власти пытались привлекать пленных в сербские войска в принудительном порядке (таковых прозвали «силовольцами»)[210].

Однако наиболее критическими были политические проблемы. В корпусе сложилась нездоровая атмосфера, обусловленная этнорелигиозными проблемами, свойственными для южнославянского мира. Привлечение во 2-ю сербскую дивизию добровольцев – выходцев из Хорватии и Словении – осенью 1916 г. вылилось в беспорядки на основе межнациональной розни. Усилению конфликтной атмосферы в корпусе способствовали политические и иные разногласия в офицерской среде. Правительство Сербии, командование ее армии на Корфу и корпуса в России понимали, какой вред могут нанести конфликты в войсках на межнациональной почве не только боеспособности Сербского корпуса, но и идее объединения южных славян, создания их единого государства. Были сделаны попытки найти пути устранения этих конфликтов – в частности, название корпуса изменили на «Добровольческий корпус сербов, хорватов и словенцев». Однако гармонизировать отношения военнослужащих разных национальностей в корпусе и предотвратить их значительный отток не удалось[211].

После февраля 1917 г. в Сербском корпусе появились сторонники революции. Летом того же года они стали массово покидать корпус, и в нем осталось около 20 тыс. человек. В августе 1917 г. 1-я сербская дивизия была направлена в Бессарабию как резерв на Румынском фронте, а позднее сербские части были выведены из России и переброшены на Салоникский фронт[212]. Значительное число солдат и офицеров, покинувших ряды корпуса, вступили в иные воинские формирования и участвовали в Гражданской войне в России по разные стороны баррикад[213].

Глава 4Иностранцы и представители «зарубежных» национальностей в Красной армии в 1918–1941 гг

В период между Февралем и Октябрем 1917 г. армию охватил бурный процесс, именовавшийся национализацией. Фактически речь шла о стихийном переформировании воинских частей и соединений по национальному признаку. Национализация отражала политическое стремление этносов рухнувшей империи стать полноценными субъектами российского и международного политического пространства. По некоторым оценкам, к концу 1917 г. национализация так или иначе затронула без малого 53 пехотные, 6 кавалерийских дивизий и массу отдельных пехотных, кавалерийских, технических, запасных и прочих частей[214]. Правда, далеко не везде этот процесс дошел до сколько-нибудь завершенных организационных форм – всеобщий хаос в полной мере сказался и на этой сфере.

Особенно интенсивно национализация войск протекала в национальных регионах империи и на так называемых «дальних» фронтах – Румынском, Юго-Западном и Кавказском. Временное правительство и командование русской армии не смогли помешать этому процессу и вынуждены были включиться в него, лелея ложную надежду на то, что перегруппировка военнослужащих по национальностям поможет укрепить моральный дух войск[215].