Иноземцы на русской службе

Поступившие на русскую службу иноземцы делились на «кормовых», то есть получавших жалованье деньгами, и «поместных» — тех, кого наделяли землей и доходами; но в «поместные» записывали только принятых на службу в кавалерию. Шотландские ландскнехты попали в разряд «кормовых»; выдача денег им производилась на одном из казенных дворов ежедневно. «Поместным» же отводили на Болвановке или в слободе Наливки участки земли размером 40 на 40 саженей; на этой земле они могли строить что придет в голову и содержать любое дело, вплоть до корчмы, что было особенной привилегией, дарованной иноземцам от русского царя. Своим подданным Иван Грозный торг горячительными напитками вести запрещал, да русские и сами не желали этим заниматься, считая подобный промысел «нечистым» и даже позорным для порядочного человека.

Кроме того, особо отличившихся награждали поместьями; в Поместный приказ отсылалась «память» о даровании такому-то стольких-то четвертей земли, но место не указывалось — иноземец сам подбирал имение, которое соглашались продать. Чаще всего со своими имениями расставались вдовы, которые, не имея возможности управляться с хозяйством, требовавшим мужских рук и строго догляда, предпочитали получить наличные, употребляемые «на прожиток». Именно таким образом иноземцы постепенно расселились в разных местах Москвы, ведя на своих дворах торг медом, пивом и вином, получая от этого хорошие доходы.

Как это часто бывает, чужое благополучие больно ранило сердца завистников. Видя, как вольготно и богато зажили недавние пленные, торговавшие да еще и получавшие казенное жалованье, многие москвичи, прозябавшие в нужде после эпидемии чумы, голода и пожаров, роптали и озлоблялись. К тому же еще против «иноземного засилья и иноверческой прелести» ополчилось православное духовенство, считавшее неуместным пребывание в столице и вообще на русской земле «еретических мольбищ, плодящих соблазны своими суевериями».

Но покуда иноземцам покровительствовал царь, причинять им вред никто не решался. Чиновники и судьи охотно принимали от новоявленных москвичей подношения, пировали с ними и, случалось, дружили. Тем более что чиновникам не возбранялось получать подношения. Судебная система Московского царства была устроена необыкновенно удобно для тех, кто имел хорошие средства и могущественных покровителей. Даже при вынесении окончательного решения суда тяжба не считалась оконченной. Если дело было сложно, запутанно и твердых свидетелей или поручителей по нему не было, судьи предлагали тяжущимся разрешить спор в «поле», то есть в судебном поединке, который, впрочем, не был русским изобретением. В Европе судебные поединки были в ходу на несколько сот лет раньше. Победитель в схватке объявлялся правым.

На Руси о «поле» впервые упоминают документы, относящиеся к XIII веку; в XV веке поединок стал частью официального судебного разбирательства, а еще через век, в XVI, был узаконен. Что любопытно, если истец и ответчик, «досудившись до поля», потом мирились, с них взималась «полевая пошлина». Когда сами участники процесса биться не хотели, но и помириться не желали, то вместо себя любой мог выставить бойца-«наймита». Как писал побывавший в XV веке в Москве итальянский путешественник Рафаэль Барберини, «если один из тяжущихся, или оба они, из трусости, по старости, или иной причине не захотят биться сами, то ставят вместо себя других бойцов, которых всегда находится немало охотников, идти за условленную плату, биться на поле за других». Для уравнения сил закон предписывал «битися бойцу с бойцом; или не бойцу с не бойцом, а бойцу с не бойцом не битися», то есть схватки между «любителями» и «профессионалами» не допускались.

По свидетельству немца Генриха Штадена, поступившего во времена Ивана Грозного на русскую службу и даже записанного в опричнину, в Москве, среди городской черни находилось немало профессиональных бойцов, нанимавшихся биться в судебных поединков вместо истцов и ответчиков. Но тот же автор подчеркивает, что эти бойцы, как и остальные люди, имели свои слабости и за хорошую мзду могли «обеспечить результат» — тот, кто хотел заведомо выиграть дело, решавшееся «полем», тайно подсылал к наймиту своего соперника посредника, и, если дельце удавалось, подкупленный боец, сражался только для виду и рано или поздно оказывался побежденным.