Инспектор угрозыска

– Он, если можно так сказать – врач. А ещё – сильный гипнотизёр. Возможно, лучший в стране. Евстафьеву приказали покончить с собой, он так и сделал. Всё, что было нужно – телефонный звонок. Как представлю себе, что эти уроды творили с людьми – аж мороз по коже, – поёжился Николаев.

– Почему погибла жена Евстафьева? Она была как-то замешана в эти опыты?

Николаев грустно вздохнул.

– Стала случайной жертвой. Бокий на своей даче устраивал настоящие оргии, в которые вовлекал не только сотрудников спецотдела, но даже их жён. Когда удалось выяснить, что там творилось – я не верил своим глазам и ушам. Бокий устроил натуральный вертеп. Организовал, как они это называли – дачную коммуну. Каждый участник платил десять процентов от месячного оклада. Там царили нравы похлеще, чем в древнем Риме: проституция, дикий разврат, повальный грех. Бокий даже своих малолетних дочерей не пощадил! Подкладывал девчонок в чужие постели! – Николаев сплюнул от возмущения. – Евстафьева в какой-то момент заартачилась. Заявила, что больше не будет в этом участвовать. Бокий в тот день был нетрезв. Отказ Евстафьевой оскорбил его. Он разъярился и приказал закопать женщину живьём. И знаешь, что, Быстров?

– Что, Иван Николаевич? – вскинулся я.

– Ни один из его людей не ослушался приказа. Просто в голове не укладывается! Разумеется, в трезвом виде Бокий никогда бы не пошёл на такое, и всё-таки…

– Пошёл бы, Иван Николаевич, – покачал головой я. – Что с ним, кстати? Что с Майоровым? Мне надо чего-то опасаться?

– Оба находятся под арестом и дают признательные показания. Коллеги из ГПУ просто жаждут забрать их себе, но я договорился с Феликсом Эдмундовичем, и потому у нас право «первой ночи», – торжествуя, сказал Николаев. – Пока не выпотрошим до конца, никому не отдадим.

Я облегчённо вздохнул.

– Тебе неинтересно, как всё произошло? – спросил Николаев.

– Очень даже интересно, – закивал я.

– Как мы с тобой тогда договорились возле синематографа, я поставил за тобой слежку – подключил лучших людей. Они видели, как тебя вечером вывели из подъезда, погрузили в экипаж и повезли. Мои парни проследили, куда тебя доставили, и ворвались в нужный момент. По сути, мы застали их на горячем: они не просто похитили тебя и обрабатывали. Для подстраховки, если что-то пойдёт не так, команда Майорова собиралась повесить на тебя ещё и убийство Гельмана.

– А этот тип тут причём? – удивился я.

Благодаря этой крысе меня чуть было не подставили. Но роль нэпмана в дальнейших событиях казалась слишком туманной. Он никак не вписывался в ту комбинацию, что затеял Бокий и его шайка.

Кстати, отрадно слышать, что они за решёткой и вряд ли отвертятся.

– Наум Израилевич давно работал на ГПУ, был, так сказать, внештатным сотрудником. Иногда даже помогал отделу материально, за что получал некоторые… послабления, что ли. Но он засветился и стал ненужным. Его зарезали, а на ноже оставили твои отпечатки пальцев. Если бы Мокиевский и наш профессор Щеглов не смогли бы запудрить тебе мозги, пустили бы в ход твои пальчики. Дальнейший расклад ты представляешь.

– Представляю. А мотив – месть за подставу? – догадался я.

– Именно. В общем, если бы ты оказался твёрдым орешком, твой труп нашли бы возле мёртвого тела Гельмана, и всё было бы шито-крыто. Так что ты вовремя ко мне обратился, – усмехнулся начальник МУР.

– Спасибо вам, Иван Николаевич, – искренне сказал я.

– Тебе спасибо, Быстров. Если бы ты не вызвал огонь на себя, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

– Для меня, наверное, всё точно было бы очень плохо, – вздохнул я.

– Тут ты брав, Быстров. Для тебя бы всё кончилось плохо, – согласился Николаев. – Но теперь, благодаря тебе, мы разорили этот гадюшник. Феликс Эдмундович лично просил выразить тебе свою благодарность! Похоже, ты далеко пойдёшь, товарищ Быстров.

– Если не остановите, товарищ начальник уголовного розыска, – улыбнулся я.

– И да, ты ведь помнишь такую фамилию – Кравченко?

– Конечно, помню. Сколько он из меня крови выпил в своё время, когда руководил губернским ГПУ! – воскликнул я.

– Бокий был одним из тех, кто его продвигал. Так что ты действительно сработал на опережение. Глеб Иванович – мстительный человек. Рано или поздно он бы обязательно вспомнил о тебе.

– Вот уж никогда бы не подумал, что призраки прошлого нашли меня даже в Москве, – задумчиво произнёс я.

Николаев посмотрел на часы.

– Мне пора, Георгий. Щеглов утверждает, что госпитализация тебе не понадобится. Похоже, он не врёт. В общем, у тебя завтра выходной, а послезавтра тебя ждут на службе. Сам понимаешь, один в лавке остался. Работать некому!

<p>Глава 2</p>

Никогда б не подумал, что спать буду чуть ли не целые сутки. После того, как меня привезли домой, я бухнулся на кровать, закрыл глаза и открыл только на следующий день.

И что самое замечательное – почувствовал себя на удивление свежим и бодрым. Энергия меня просто распирала.

А ещё радовал факт, что сегодня выходной. С переездом в Москву я успел позабыть, что это такое. Работа, работа и ничего, кроме работы. По сути, приходил домой, только чтобы переночевать.