Интеллектуальная мысль Рязани

Неправду Бог попускает иногда здесь затем, чтоб возвысить терпящего в будущем веке.

Начали ли вы что-нибудь читать? Пора. Задохнетесь, ибо без чтения душно, и душа голодает.

Почаще бейте душу свою, чтоб не вознеслась чем-либо, ибо нечем. Станьте-ка, да рассчитайте, что сделано и из сделанного выходит ли какой прок, или все мишура? Надо становиться когда-либо на суд, где все будет рассчитано, и слово, и дело, и взгляд, и мысль.

Шутить с сердцем нельзя, оно глупо. И не увидишь, как покривится.

Что дороже души и покоя ее? А серчание отнимает сей покой. Тут себе наветником бывает человек. И сам еще раздувает, увеличивая в душе неправды другого. Все от того, что внимания нет к себе: вот и прорвется. В сердце глубоко лежит присвоение себе прав судить и наказывать за грехи других, вместо себя. Тут все… Когда бы себя грешником видел человек, с чувством всех последствий греха, не стал бы серчать.

Как оградою ограждены и как латами прикрыты мы нашею церковностию.

Умники наши не хотят никого слушать, кроме своего ума

.

Каждый из нас крепок, как крепка вся Церковь Божия.

Верующий состоит в живом общении со всем невидимым миром.

Апостолы о себе просили молиться и всем заповедали молиться друг за друга. Это же должно быть соблюдаемо и в отношении к отшедшим православным и вообще ко всему невидимому миру, с коим союз так же действителен, как и с видимым.

Всего с церковной кафедры не проговоришь. И то надо сказать, что и потребности слушающих разнообразны. Одному нужно рассуждение, другому одно живописное изображение предмета – всякому свое, но цель говорящего и слушающих одна, – проникнитесь ею и читайте, воодушевляясь исполнять делом читанное.

Христианин в чувстве сердца своего должен носить глубокое убеждение в своем непотребстве при всей праведности, или при всем обилии добрых дел, о которых, однако ж, должен ревновать неусыпно.

Полная праведность, или всеобъемлющая добродетель, слагается из следующих трех частей:

– из добрых дел, видимо для всех телом совершаемых, в свое время и своем месте

;

– другую часть, входящую в состав полной праведности, составляют добрые чувства и расположения, скрывающиеся под видимо совершаемыми делами: это суть любовь, мир, терпение, кротость, милосердие, воздержание, смирение, благоговение, отрешение от всего и прочее; дела видимые только тогда имеют цену, когда они служат выражением первых, то есть внутренних чувств, ибо иначе можно, например, телом быть в храме, а душою – в блудилище, языком снисходительно извинять, а в сердце осуждать, положением тела показывать почтительность, а внутри питать презрение, глазами не смотреть будто на лица, а в душе распаляться похотью и прочее;

– третью часть полной праведности составляет крепкая, как смерть, ревность о славе Божией, воодушевленная пламенною любовию к Богу и воодушевляющая все добрые чувства сердца и все добрые дела видимые.

Основное чувство нашего сердца есть грусть. Это значит то, что природа наша плачет о потерянном рае, и, как бы мы ни покушались заглушить плач сей, он слышится в глубине сердца, наперекор всем одуряющим веселостям, и понятно говорит человеку: перестань веселиться в самозабвении; ты, падший, много потерял: поищи лучше, нет ли где способа воротить потерянное?..

Если не у всякого есть смертные грехи, но все же есть грехи. Запылившийся в дороге хоть не то же, что упавший в грязь, но все же ему нельзя оставаться так. Надо и лицо умыть и платье вычистить. Так и тем, кои идут путем жизни сей многособлазнительной, нельзя не запятнаться хоть чем-нибудь. Что бы это ни было и как бы малозначительным ни представлялось, нельзя того оставить на себе, – надо очистить. Ибо Господь говорит, что в Царствие Его не войдет ничто нечистое.