Интервью с К. Эрнстом «Сноб»

Да, действительно, на протяжении последних 15 лет оно потеряло значительную часть зрителей — я оцениваю их число в 10–15 процентов. Произошло это по нескольким причинам, но в первую очередь потому, что телевидение стало зависеть от системы измерения Gallup Media, которая при помощи «пиплметров» меряет аудиторию. На самом деле, во — первых, это некорректное измерение, а во — вторых, они меряют широкую аудиторию. И поэтому телевидение — которое, как известно, живет от рекламы — стало ориентироваться на программы, которые собирают максимальную аудиторию в этой выборке. И контент стало строить исходя именно из этих данных — для того, чтобы получать по этой системе максимальные цифры, и получать, соответственно, большую долю рекламы. Это тотально изменило состав контента. А 10–15 процентам не нравится этот контент. Но он не политический — люди перестали смотреть ТВ потому, что ориентировано оно, во многом, на женщин возраста «55+», которые являются костяком телевизионной аудитории в любой стране. Потому что они уже не работают, у них больше свободного времени, мало развлечений, они менее мобильные. И они с удовольствием смотрят телевизор. Вот произошла такая ошибка. Я, почувствовав это несколько лет назад, сначала завел свои исследования — и электронные «пиплметровые», и телефонные. У нас каждый день сидит огромное количество операторов и обзванивает зрителей, потому что мы не доверяем информации Gallup. Мы не являемся их подписчиками и не программируемся по их данным, хотя реклама на рынке распределяется — в том числе, и для нас — по ним. Но программируемся мы все равно вопреки. Если по нашим данным программа регулярно собирает хорошие цифры, а Gallup ей показывает плохие — эта программа будет оставаться в эфире.

Е. Л. А как они стали такой мощной конторой? Кто тот человек, который приучил всех к мысли, что Gallup — мерило всего?

Все участники рынка знают, как это произошло. Но говорить об этом я считаю не корректным. Поскольку я сам участник рынка.

Е. Л.: Вдвойне странно: все участники рынка знают, что правила липовые, и продолжаем по ним играть.

Ну, вот мы не играем. Я несколько лет назад, когда был тендер, был абсолютным городским сумасшедшим, который всем предлагал Gallup заменить. Никто не cогласился. Потому что когда канал — лидер предлагает изменить систему измерений, все в принципе относятся к этому с недоверием.

П. Г.: Вот вы явно человек со вкусом, делали программы «Матадор», «Взгляд», активно продвигали русский рок…

(перебивает) Могу сказать, что мы с Мишей Козыревым и бывшим продюсером «Мумий Тролля» Леней Бурлаковым раскрутили Земфиру.

П. Г.: Говорят, она вас потом кинула?

А это нормальная ситуация: музыкант в результате всегда уверен, что обязан только себе. Она нарушила все контракты, но я закрыл глаза. Она сидела вот в этом же кабинете и рассказывала, как понимает, что не выполняет, но не может по — другому. И что, я буду с ней бороться? Хотя я помню еще, как она часами сидела в моей приемной, и как я спас ее, в частности, от первого клипа, который ей снял Леня, где она была похожа на Бабу — Ягу. Если бы этот клип вышел — она бы никогда, несмотря на все качество своего первого альбома, не стартанула… Вообще мы много музыкой занимались — первое время в изобилии показывали всех рокеров и поп — рокеров. Но проблема в том, что к концу 90–х оказалось, что у них нет достаточного количества тестостерона в крови. И это уже вопрос к вам — где «та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли?».

П. Г.: Получается (исходя из последовавших за этим «Фабрик звезд» и прочих шоу), что ваши личные приоритеты в корне рознятся с тем, что вы показываете. У вас, по идее, должно развиться раздвоение личности.