Инцелы. Как девственники становятся террористами

Однако некоторые меры принимать можно и нужно. Если пациент системы здравоохранения раскрывает планы о совершении серьезного преступления, конфиденциальность должна быть нарушена, необходимо связаться с полицией – мне самому не раз приходилось так поступать. В этой ситуации важная роль принадлежит семье и друзьям.

Очень часто можно услышать тревожные звоночки – в виде постов в соцсетях или других моментов, когда человек более или менее напрямую декларирует свои планы. Важную роль может также сыграть школа. Если в постах, разговорах или поступках ученика наблюдаются опасные отклонения, необходимо подключать школьного психолога, медсестру или врача.

В исследовании, опубликованном Агентством национальной безопасности США в марте 2021 года, указываются некоторые общие черты молодых людей, планировавших или осуществивших теракты в американских школах. Преступники обычно подвергались травле и преследованию в школе, страдали депрессией, окружение воспринимало их как странных. В период, предшествовавший шутингам, они обычно вообще переставали ходить в школу. В некоторых случаях в преступлении можно было проследить и антифеминистские мотивы.⁶⁷

На сегодняшний день нет никаких предпосылок для того, чтобы какой-нибудь активный инцел смог превратить их разочарованную, социально изолированную массу в революционное движение. (Те примеры, которые я привел выше, следует рассматривать как исключения, однако воспринимать со всей серьезностью.) Однако преступники-одиночки, совершающие теракты, и в будущем будут становиться предметом поклонения для многих инцелов. В отличие от прочих движений, прославляющих насилие, агрессивные инцелы испытывают к самим себе глубочайшее презрение. Они считают, что оказались в угнетенном положении, они мечтают быть чадами или хотя бы норми и жить нормальной жизнью с постоянной партнершей. Здесь налицо контраст с прославляющими насилие ультраправыми и исламистами, которые, напротив, считают себя сверхлюдьми и смотрят сверху вниз на людей с другой религией или этнической принадлежностью. Элитизм и раздутое самомнение инцелам не свойственны, что препятствует созданию опасного массового движения.

Вполне вероятно, что по мере перераспределения власти между полами в некоторых радикальных группах инцелов будет нарастать женоненавистничество. Риск радикализации обычно повышается, когда некоторые группы в обществе чувствуют себя маргиналами, чьи интересы ущемлены. А значит, вполне вероятно, что одинокие молодые мужчины и впредь будут радикализовываться, сидя за экраном компьютера, и переходить от слов к делу, черпая мотивы в смеси мизогинии и ультраправой идеологии.

Исключительно важно воспрепятствовать такому развитию событий.

Заключение

Я продолжаю поддерживать контакт с инцелами, которые согласились дать мне интервью. Мне это важно по целому ряду причин: во-первых, я сочувствую их судьбе и социальной незащищенности; во-вторых, они серьезно доверились мне, рассказав о своей жизни. Подходя к окончанию этой книги, я связался с некоторыми из них, чтобы узнать, что у них нового.

Вот что ответил мне Юхан, одинокий мужчина с западного побережья, работающий волонтером:

Бывают дни, когда мысли засасывают тебя куда-то на глубину, а в другие кажется, что все не так уж и плохо. Антидепрессанты – это не мое. Мой принцип в том, что надо попытаться изменить свою жизнь (легко сказать…). Проблем у меня много, и справиться с ними трудно. Меня гнетут моя самооценка и полное отсутствие веры в свои силы.

Фабиан, недобровольно одинокий студент, тоже не встретил свою любовь:

Некоторое время я сидел в тиндере, но потом бросил: это все равно ничего не давало. Однажды меня пригласили на вечеринку, где со мной стала заигрывать девушка. Правда, это был первый (и пока что последний) раз, когда я с кем-то целовался, и надо уметь радоваться малому, но, к сожалению, продолжения не последовало. На днях мой сосед по студенческой квартире констатировал, что «студенты трахаются, как кролики». Но на меня это, очевидно, не распространяется.

Фредрик по-прежнему борется с лишним весом: