Иоанн Павел II. Поляк на Святом престоле

Двадцатого марта американо-британские силы развернули наступление на Ирак, ударив по нему из Кувейта. В отличие от прошлой войны, эту атаку не предваряли долгие авиаудары; впрочем, они и не понадобились. Победа над Хусейном оказалась на удивление легкой и почти бескровной (для его врагов). Девятого апреля союзники без боя вошли в Багдад, а через неделю заняли последний крупный город — Тикрит. Начался долгий путь Ирака к демократии, ознаменованный гражданскими войнами, террором, фосфорными бомбами в Фаллудже, издевательствами над заключенными в тюрьме Абу-Грейб и наконец пытками арестованных в Гуантанамо и на секретных базах ЦРУ. Хусейн попал в плен в декабре 2003 года. Тридцатого декабря 2006 года его повесили по приговору иракского суда. «Пусть будут прокляты американцы и персы», — произнес бывший диктатор перед смертью, услыхав, как охранники-шииты выкрикивают имя своего лидера: «Муктада! Муктада!» По иронии судьбы как раз шиитский Иран находился в лагере противников американского вторжения, а само вторжение неожиданно привело к усилению его влияния в Ираке, большинство населения которого составляют единоверцы тегеранского режима.

Через неделю после начала войны в Ираке Иоанна Павла II постиг новый удар: от рака скончался один из старейших участников его Сообщества, физик-ядерщик Кшиштоф Рыбицкий. То было очередное напоминание Войтыле, что и его дни подходят к концу. Зная, что приятелю предстоит операция, римский папа позвонил ему, чтобы ободрить. Затем, когда Рыбицкий вновь оказался в больнице, понтифик связался с ним еще раз и спел несколько колядок, как в старые добрые времена. И вот его не стало.

Последний «слет» участников Сообщества прошел в августе 2000 года. Тогда в Кастель-Гандольфо съехалось сразу три поколения подопечных Войтылы — больше ста человек, — которые вдобавок еще и преподнесли ему в подарок байдарку. Вместо тридцати минут, отводившихся на встречу, римский папа общался с ними три часа, сначала поздоровавшись с каждым вплоть до самых юных, а потом так же попрощавшись. Это была его семья. Ныне она потеряла одного из тех, кто помнил, как все начиналось[1436].

* * *

Но были и светлые моменты в ту недобрую для первосвященника весну. Шестого марта краковское издательство опубликовало его «Римский триптих». За год произведение разошлось по Польше в количестве 650 000 экземпляров. Уже летом его перевели на основные европейские языки. Итальянскую версию презентировал кардинал Ратцингер, дав очень обстоятельный анализ содержания последней поэмы Войтылы[1437]. А 17 апреля, на Великий Четверг, увидела свет четырнадцатая и последняя энциклика Иоанна Павла II — «Ecclesia de Eucharistia» («Церковь живет Евхаристией»). Символическое совпадение (совпадение ли?): Лев XIII, которого польский папа как раз тогда обошел по длительности понтификата, тоже издал свою энциклику о причащении на двадцать пятом году правления[1438].

В отличие от предыдущих своих текстов, этот Иоанн Павел II писал самостоятельно от начала до конца, поэтому он куда короче и носит очень личный характер — достаточно сказать, что римский папа обращается к читателям в первом лице. Яцек Москва назвал его главной энцикликой Иоанна Павла II. Пожалуй, так и есть. Все прочее, о чем Войтыла писал в предыдущих своих текстах, вторично по отношению к главной теме: жертве Христовой, повторением которой является приобщение к телу и крови Господа[1439]. Это, кстати, еще раз объясняет, зачем Иоанн Павел II годом раньше взялся дополнять молитву розария. Для него именно в таких вот обрядовых вопросах и крылось средство к решению больных вопросов человечества. Недаром в энциклике он то и дело упоминает о своем апостольском письме «Rosarium Virginis Mariae», полагая нынешний документ его естественным продолжением. Там он говорил о земной жизни Иисуса, здесь написал о Его жертве и воскресении.

Приобщение к сущности Христовой для католиков и православных — не какая-то аллегория, а самая что ни на есть реальность. Доктрины обеих церквей учат, что облатка и освященное вино при совершении причастия таинственным образом превращаются в Тело и Кровь Сына Человеческого, сохраняя видимость обычных еды и питья. Протестанты этого не признают, поэтому-то Войтыла и считал, что их расхождения со Святым престолом куда глубже, чем у православных. Поэтому он в своей энциклике несколько раз цитирует восточных богословов (Кирилла Александрийского и Николая Кавасилу), но ни разу не упоминает лютеранских или кальвинистских теологов.