Иран. Полная история страны

Дальше все было хуже. После любителя поэзии к власти пришел его внук Мухаммед, который, мягко говоря, не отличался большим умом. Неудачная афганская кампания, предпринятая в 1836 году, едва не ввергла Иран в большую войну с Великобританией. Реформы, которые Мухаммед-шах пытался провести под влиянием России, не имели большого успеха. К слабому уму добавилось слабое здоровье. И в конечном итоге Мухаммед-шах стал игрушкой в руках придворной знати… Можно было ожидать, что ослабление центральной власти расколет Иран на множество самостоятельных владений, но этого не произошло.

Карта Каджарского Ирана

Почему? Ведь сложившиеся условия крайне благоприятствовали сепаратизму… Но можно посмотреть на ситуацию и с другой стороны. Зачем восставать, бросая свою судьбу в жернова неопределенности, если ты и так пользуешься полной властью в своих владениях, а зависимость от шахиншаха выражается в уплате скромной ежегодной дани и упоминании его имени в пятничных молитвах?[283] Ага Мухаммед-шах награждал за верность щедро, но и требовал многого – не только денег для продолжения его бесконечных войн, но и участия в них. А сейчас, хвала Аллаху, все спокойно и можно насладиться теми благами, которые обеспечили нам отцы и деды… Слабость центральной власти, сколь бы ни парадоксально это звучало, стала своеобразной страховкой от сепаратизма. Вдобавок местные правители хорошо понимали, что в сложившихся условиях им не удастся достичь абсолютной самостоятельности. Придется подчиниться Великобритании, России, Османской империи или же афганскому Дурранийскому государству. Как говорят в народе: «Что плов, что тахчин[284] – все равно сытно». Полного спокойствия в государстве не было. Периодически то там, то здесь вспыхивали мятежи, поднятые местной знатью, но эти беспорядки были не настолько сильны, чтобы расколоть государство на части.

Если во время войн кочевые племена составляли основу могущества государства, то в мирное время от кочевников было больше вреда, чем пользы, потому что они постоянно грабили оседлое население. С учетом того, что кочевники были тюрками, а среди оседлого населения преобладали иранцы, подобное поведение усугубляло ирано-тюркскую рознь. Скорее всего, именно в те времена родилась пословица: «Собаке верь через раз, а турку – никогда»[285]. Но главным недостатком кочевников, точнее, кочевой знати, была ее приверженность патриархальным традициям и невосприимчивость ко всему новому, что сильно тормозило развитие иранского общества. Некогда образцово просвещенный Иран еще при Сефевидах начал превращаться в отсталое государство, а при Каджарах этот процесс, к огромному сожалению, усугубился.

Историки любят рассуждать о том, что простым кочевникам-илятам жилось гораздо лучше, нежели оседлым земледельцам-райятам. На самом деле положение и тех и других было весьма незавидным. Несмотря на отсутствие крепостничества у мусульман, иляты и райаты не могли считаться свободными, потому что общественные отношения и долговые зависимости накрепко привязывали их к феодалам. У кочевников было весомое преимущество перед земледельцами – они практически не платили налогов или платили их в незначительной мере. Вдобавок все кочевники были воинами и получали часть от военной добычи. Эти выгоды тормозили переход кочевников к оседлому образу жизни, что было плохо для экономики. Положение ремесленников, которые, на первый взгляд, были «сами себе хозяевами», тоже не располагало к зависти, поскольку большинство ремесленников зависело от скупщиков их продукции. Как говорится: «Если даже мир перевернется, сильный всегда найдет способ взять верх над слабым».

До середины XIX века иранская промышленность была примитивной, домашней или в лучшем случае семейной, когда представители одного рода устраивали сообща небольшое предприятие. Развитие промышленности тормозилось отсутствием единого внутреннего рынка (в каждой области царили свои порядки) и нежеланием вкладывать капиталы в промышленность. Торговля казалась более надежным занятием и сулила бо́льшую прибыль. Произвол, чинимый местными властями, тоже не располагал к учреждению крупных производств… Короче говоря, Иран застыл в своем развитии, словно бы замороженный.