Ищи борьбу всюду

Шотландская ассоциация футбола рассмотрела и одобрила предложения клуба «Рейнджерс», направленные на умиротворение страстей во время его встреч с «Селтиком». Среди пунктов этого плана был и такой: «Все игроки «Рейнджерса» дадут обязательство безукоризненно вести себя на поле, не допуская ничего, что могло бы спровоцировать зрителей».

Не знаю, как разрешится давний конфликт (пожелаем успеха мирному начинанию!), но убежден, что многое зависит от выполнения этого пункта.

Да, спорт (футбол в первую очередь) окружен легко возбудимыми трибунами. Хорошо, когда они откликаются на проявление спортивной красоты, мужества, дружеских чувств.

Но стадион умеет мгновенно переключиться и грозно гудит, видя грубое, развязное поведение спортсменов, вопиющую несправедливость арбитров.

Летом 1969 года у нас гостил именитый уругвайский клуб «Насьональ». В Тбилиси и Ленинграде гости выступили удачно, понравились зрителям. Но в Москве во встрече со «Спартаком» уругвайцы беспросветно проигрывали. Они не были к этому готовы и дали выход досаде в откровенной грубости, в препирательствах с судьей, в вызывающей жестикуляции. Словом, они делали все, что портит игру и настроение зрителям. С грехом пополам матч был доведен до конца. Тренер «Насьоналя» многоопытный Зезе Морейра поспешил дать интервью московским журналистам и заявил, что не узнавал свою команду и сожалеет о случившемся.

Это происшествие лишний раз показало, что даже большое мастерство (а оно есть у уругвайцев) легко может быть перечеркнуто, сведено на нет, скомпрометировано неумением держать себя.

Аргентина славится футбольными беспорядками. Там полиция стала привлекать к ответственности уже не буйных болельщиков, а тех футболистов, которые, по ее мнению, провоцируют взрывы страстей. Не буду комментировать действия тамошних полицейских, не мое это дело. Я упомянул об этом по другой причине.

Когда зимой 1965 года вместе с нашей сборной командой я приехал в Буэнос-Айрес, меня приятно удивила теплота встречи наших футболистов местными болельщиками, людьми темпераментными, я бы даже сказал, гордыми и заносчивыми, придерживающимися самого высокого мнения о своем футболе.

А история этого доброго отношения такова. За четыре года до этого в Буэнос-Айресе играла наша сборная. Тогда местная печать обещала зрителям, что советская команда будет разбита с крупным счетом, и зрители пришли на стадион «Ривер-Плейт» в ожидании приятного, лестного для них зрелища. Однако наши победили – 2: 1. Мало того, они сыграли не просто сильно и удачно, а еще и красиво. До сих пор участники того матча – Нетто, Воронин, Месхи, Понедельник, Яшин и другие -с удовольствием его вспоминают. И сердца аргентинцев были завоеваны: они не устояли перед зрелищем образцовой игры.

Люди всегда добры к истинному, высокому мастерству. Оно способно растопить лед любого предубеждения. В этом и состоит пафос спорта, его власть над людьми.

И, быть может, потому искажения смысла спорта, как соревнования в мастерстве, соревнования сильных и честных характеров, воспринимаются людьми особенно остро и непримиримо. Аудитория ведь и без того напряжена и настроена созвучно происходящим перед ее глазами событиям. Представьте, что в театре кто-то прерывает грубой репликой трагический монолог или в цирке кто-то толкает жонглера и тот роняет свои тарелки! Ясно, что зал, только что замерший во внимании, возмущенно взорвется.

Нет, нет, спортивное зрелище ничего не должно потерять в истинности и непосредственности, в этом его прелесть, его притягательная сила. Мне всегда странно слышать упреки футболистам за то, что они прыгают и обнимаются после того, как забит гол. Глупо требовать и деланной улыбки от проигравшего. Пусть он мрачен, пусть он схватится за голову, даже упадет в отчаянии на землю – это естественно, эго правдиво, и мы всё понимаем. Радость, огорчение, острое переживание – все это зрители охотно разделят со спортсменами.

Но те проявления, которые шокируют людей в жизни, оскорбляют их и в спорте. Откровенный удар соперника рукой или ногой, угрожающие жесты, яростные наскоки на судей – мало того, что это делается вопреки правилам, это еще и по-человечески выглядит жалко, а порой и гнусно. Нельзя не задуматься о влиянии, которое оказывают такие сцены. В одном доме просто выключат телевизор, в другом у хозяина испортится настроение, в третьем подросток, впившийся в экран, будет твердить, сжимая кулаки: «Так его, дай еще раз…» Телевизионная аудитория (а она становится главной) безмолвна. Но для того, чтобы оценить общественную опасность эпизодов такого сорта, не требуется социологического анализа.

Ответственность спорта увеличивается многократно. В конце концов, это же нелепо, чтобы планета (в таком выражении не такое уж большое преувеличение) имела сомнительное удовольствие наблюдать потасовку двух распоясавшихся молодцов и еще обсуждала бы это происшествие, не достойное даже трех газетных строчек в разделе мелких происшествий…