Ищу свою звезду

Хрупкий, слабосильный, совсем еще мальчик в сравнении с механиком, Димочка первый подал голос:

— Сергей, обожди, я же не лошадь. Давай отдохнем хоть немного.

К Димочке, тяжело припадая на ногу, подошел Суслов. Сгоряча он не обратил внимания на ушиб колена, но сейчас при каждом шаге острая боль пронзала все тело. Однако летчик не хотел выдавать ее, стискивал зубы. Он ухватил руками конец брезента и тихо отстранил радиста.

— Пусти!

Суслов сделал всего два шага, споткнулся, упал на колено. Из чехла послышался слабый стон.

— Крепись, Майко! Не сдавайся, — пытаясь снова встать на ноги, утешал командира пилот.

Цыганок не ответил, но все услышали, как заскрежетали его зубы.

Власов приказал опустить командира на землю. Цыганка понесли трое. Передним пошел сам проводник, задними Козлов и Димочка.

— Ничего, хлопцы, ничего, — отдуваясь и кряхтя, поддерживал отряд Власов, — к рассвету пробьемся к морю… А там, гляди, и выручка подлететь успеет. На взморье просторно — в любом месте садиться можно.

— Садиться-то можно, а только кто полетит? — усомнился Суслов. — В ночь не успеть, а днем — на верную смерть полковник не выпустит.

— Выпустит! — неуверенно поддержал штурмана Димочка. — Как же иначе?..

Власов переложил с плеча на плечо конец брезента и холодно бросил:

— Как? А вот как. Если до ночи нас не накроют, значит, на завтра можно надеяться. А сегодня уж поздно, смотрите, как небо светлеет.

— Да, ночки нынче бесхвостые — куцые, — упавшим голосом заметил Козлов.

На рассвете летчики вышли из леса. В расщелинах каменистого дна среди скрюченных мелких березок извилистой путаной нитью поползла тропка. Летчики остановились. Как и в лесу, в горах было пустынно, безжизненно, тихо.

Прохладный влажный ветерок пахнул в ущелье, всколыхнул редкие стебельки полувыжженных солнцем трав. Он донес до людей тонкий, едва уловимый солоноватый запах моря. Власов, развернув планшетку, изучающим взглядом осмотрел окрестности.

— Вышли мы точно. До Звездной отсюда от силы километров восемь.

Козлов снял фуражку и провел рукой по мокрой от пота голове.

— Пошли, ребята, пошли! Там отдохнем!

Власов, поправляя ремень, нерешительно приподнял широкие прямые плечи:

— Не лучше ли здесь, в лесу переждать… Ночи дождаться?

— Нет уж, я не согласен! — недовольно изогнул тонкие брови Димочка. — Свои нас искать будут только у Звездной.

— А каратели? — возразил Власов. — Их ведь здесь, что собак нерезаных.

После немногословного совещания все же решили продолжать путь к морю. Отряд продвигался медленно. Пришедший в себя Цыганок метался, бился в брезенте, словно пойманная в сети рыба. Через каждые десять-пятнадцать минут он просил пить, скрежетал зубами, стонал.

Подменяя друг друга, через силу переставляя отяжелевшие ноги, летчики несли его к морю. Даже для здоровенного, с детства привычного к труду бывшего кубанского казака Козлова ноша стала непомерно тяжелой, и, будь в ней чистое золото, а не живой человек, его командир и товарищ, он давно сбросил бы ее с плеча.

Не успело еще взойти солнце, как из-за гор, клубясь, подползли тучи. Они дымились, обволакивали вершины, быстро застилали голубые клочки неба. Сырой прохладный ветерок становился упруже, настойчивее.

Путникам казалось, что они ушли уже далеко, но стоило кому-либо из них оглянуться назад — и нескрываемое разочарование искажало гримасой лицо. Лес, от которого уходили люди, будто преследовал их. Алексей Суслов, хватаясь руками за больное колено, поминутно останавливался, отставал от товарищей все больше и больше. Ему хотелось присесть на камень, отдохнуть, лечь. Он попытался даже исполнить свое желание, но сразу же понял: стоит присесть — и больше уж не поднимешься.

Когда же долгожданное море? Скоро ли конец этой адской боли, конец пути?

Суслов обернулся и отпрянул назад. В ущелье с крутой, загроможденной камнями горы спускалась цепочка вооруженных людей, Грязно-зеленая одежда, тонкие, затянутые в обмотки ноги — ясно, кто эти незнакомцы, зачем они идут по следам летчиков.

На мгновенье забыв о боли, Суслов рванулся вперед, схватил за рукав шагавшего сзади других Козлова.

— Сергей, обернись!

В узком, забросанном глыбами камней ущелье, почти на выходе к морю, настигнутый карателями маленький отряд вынужден был залечь, принять неравный бой.

Услышав выстрелы, Майко, бледный от потери крови, с запавшими в синие ямы глазами, одичавшим, блуждающим взглядом окинул товарищей. Заметив перебегающих от камня к камню карателей, Цыганок рванулся было вперед, но тут же, словно от удара, со стоном опрокинулся навзничь. Димочка подскочил к командиру:

— Лежите, лежите, куда вы?

Рошат устало открыл глаза, строго спросил:

— Догнали нас, да? Кто это там, фрицы? Много-то как… Муравейник… Дай-ка мне автомат, слышишь?

— Лежите, говорю вам, куда вы?

Рошат приподнялся с земли, сел. С минуту он смотрел на затылок лежащего с автоматом Козлова, потом, словно стряхнув с себя забывчивость, порывисто сорвал прикрывавшую ноги куртку. Стиснув зубы, ощупал колени, со злой иронией холодно бросил:

— Все, отплясался, Рошатик… Глупо-то как, глупо…. Были ноги и нет… Приземлился.