Ищу свою звезду

Звенит на ветру сталь винтов, качает головками клевер, толчок о землю, еще толчок, мягко катится корабль по земле и останавливается.

Дымов вытирает пот рукавом, не выключая моторы, командует:

— По сигналу красной ракеты всем обратно в кабины!

— Все ясно! Порядок, — отозвался майор. Едва я спрыгнул на землю, он подошел ко мне. — Далеко от цели? В каком направлении двигаться?

— Километров двадцать, наверное, а может, и тридцать вот в том направлении, — и я указал рукою на юго-восток.

— Не опоздать бы… Не запутаться… — почесал щетинистую щеку майор.

— Проводником заберешь? — предложил я. — Точненько выведу.

Но Дымов закачал головой.

— И не думай… — строго сказал он мне. — Ты автомат хоть раз-то в руках держал?

— А зачем мне автомат? У меня пистолет, финка…

Тунджинскую тишь разорвал выстрел. И следом за ним послышался крик: «Немцы!»

И не один я, а все, наверное, заметили, как, прячась за прибрежными кустиками, к самолету бежали вооруженные люди в серо-зеленых мундирах. Наши автоматчики залегли вокруг самолета.

— В машину! — скомандовал Дымов. Он готов был тут же включить на полную мощность моторы и взмыть в воздух. Командир уже сидел за штурвалом, когда снова послышался крик:

— Братушки! Стрельба не можно! Свои мы! Болгары!

Не прошло и минуты, как мы, обнимая и целуя болгар, до слез радовались неожиданной встрече.

Майору, как старшему по званию, козырнул стройный офицер с маленькими черными усиками.

— Давайте знакомиться, — сказал он чисто по-русски и поочередно протянул нам руку.— Я командир отряда Балканов.

Майор объяснил болгарину цель десанта.

— Приказ вашего партизанского штаба. Задание большой государственной важности. Нужны автомашины. Срочно. Далеко ли отсюда немцы?

— Вчера мы разгромили их последние части…

— Когда вы можете дать мне проводника и машины?

— Через десять минут. Мои люди в вашем распоряжении.

— Спасибо. Устраивает.

С усмешкой поглядывая на меня, Дымов сказал:

— Как видишь, Витя, все обошлось и без нашей героической помощи.

— Успеют ли? — беспокоился я, глядя вслед удаляющимся автомашинам.

Маленький городок Елхово, куда привезли на ночлег наш экипаж, кипел муравейником. Люди несли нас на руках. Это почетное право болгары предоставили отличившимся в боях партизанам. Меня мучило угрызение совести, я сидел на руках разгоряченных парней, обвитых пулеметными лентами. Я видел забинтованные головы, плечи и руки. Кое у кого сквозь бинты проступала кровь.

— Братушки, товарищи! — просил я. — Опустите, я хочу шагать с вами рядом.

Но болгары, словно реликвию, еще выше поднимали меня. На площади волнами колыхалась толпа. Нас бережно пронесли через живое море и опустили на ступеньки трибуны. На ветру плескались красные советские и трехцветные болгарские флаги. Ораторы сменяли один другого. Дымова попросили произнести ответную речь.

— Не могу, не умею, — смущался он.

— Валяй, Аркадий Григорьевич, — ободрил я командира, — переводчик поможет.

А сам с укором подумал: «Мы митингуем, а золотой эшелон, пожалуй, уплыл уже в Турцию».

Зная, что отказ от речи обидит болгар, Дымов наконец согласился.

— Бойцы народного фронта! Братья! — запинаясь, начал он. — От имени советских людей я рад приветствовать ваш свободолюбивый народ!

Овация прервала его слова. Переводчик оказался не нужен. И без его помощи болгары поняли русского.

Всю ночь около гостиницы, в которой мы спали, болгары не снимали почетного караула. А рано утром наш экипаж доставили к самолету. Я увидел майора-разведчика.

— Ну что, товарищ майор, опоздали?

— Все в порядке, мой друг. За вами было начало, за нами концовка. Золотой эшелон остался болгарам.

— Поздравляю с успехом!

— Вас тоже, ребята! — улыбнулся разведчик.

Майор доставил к самолету самые «сливки»: баронов, послов, коммерсантов. Эшелон с золотом, драгоценностями, бумажной валютой пошел обратно.

— По местам! — крикнул Дымов.

Курс нашего корабля лежал в Софию — к сердцу Болгария.

И час настал…

9 мая 1945 г,

Колю Страхова, друга своего неуютного детства, я встретил на Внуковском аэродроме в начале мая 1945 года. И хотя по характеру мы отличались, как кремень от воска, судьбы наши были близнецами. Вместе учились в школе, потом работали агрономами, война свела в авиации. За грозовые длинные годы мы увиделись во второй раз.

— Повезло тебе, Колька! — еще раз хлопнул я по плечу друга. — Говоришь, живешь без заплаток?

— А зачем они мне? С пеленок не выношу кровь.

Погода была нелетная. Частые подмосковные дождики утомили бездельем. В гарнизонном магазине мы взяли бидон пива, буханку хлеба, связку таранки. Удобно расположившись в беседке полкового стадиона, где когда-то играли в футбол, рассказывали друг другу о прожитом. Коля летал бомбить Берлин и снова готовился выполнять то же задание, я доставлял боеприпасы в армию Броз Тито. Мы просидели до сумерек, пропустили даже столовский обед, на прощание по-братски обнялись и далее чмокнули друг друга в щеки,

— Теперь Витя, наверняка будем живы, — немного волнуясь, сказал Коля. — В родном Мичуринске встретимся.

— Не говори гоп... — отшутился я.