Искажение

Командир роты велел нам надеть запасную форму, помыться и побриться – наверняка многие солдаты при этом жестоко порезались. Но мы не можем походить на бомжей, мы должны выглядеть «соответственно». Именно такое слово использовал Бек, когда обращался к нам вечером своим низким бесцветным голосом.

Лейтенант Остин идет вдоль молчащей шеренги, проводя инспекцию формы и оружия; иногда он пристально смотрит кому-то из нас в глаза и перемещается дальше. Он никого не отправляет в казарму что-нибудь поправить или взять, ничего не комментирует. Думаю, он пытается убедить сам себя, что стоящие перед ним выполнят любой приказ. Что никто не сбежит из Кумиша, а тем более не выстрелит ему в спину.

Затем он возвращается на свое место и начинает инструктаж.

– Благодарю вас, господа, за вашу готовность взяться за столь трудную задачу. Клянусь, что сделаю все, чтобы потери гражданского населения оказались как можно меньше. Ни одной жизнью мы не пожертвуем зря. – Эти слова даются ему с трудом. – Вчера на нашей базе побывал Хавар Салтик, староста селения Кумиш, а затем к нему присоединились четверо членов совета. Мы сообщили им, что из-за угрозы нападения партизан мы вынуждены эвакуировать местных жителей на форпост Дисторсия, поскольку Кумиш, вероятно, окажется на линии атаки повстанческих войск. В этом смысле присутствие крупной вражеской группировки помогло нам оправдать необходимость эвакуации, а совет селения добровольно согласился нам содействовать.

Значит, даже активность террористов может на что-то сгодиться. Я стою неподвижно, скованный по рукам и ногам самым худшим и самым черным кошмаром. По спине бегут мурашки, волосы встают дыбом. Солдаты кусают губы, уткнувшись взглядом в утоптанный плац. Лейтенант продолжает свою речь.

– Для проведения операции нам требуются три машины МТ35 и два «скорпиона», которые будут их прикрывать. Все машины уже подготовлены и проверены. В каждой «метке» будут находиться водитель и стрелок – всего шесть человек. В обоих «скорпионах» поедет по пять солдат, то есть десять человек. О детальном составе команд вам сообщат сержанты. Помните: мы едем туда как союзническая армия. Старайтесь не пугать людей своим поведением. Мы не станем их окружать, чтобы они не чувствовали себя пленниками. В каждом грузовике находятся три поддона, благодаря которым на борт будет проще подняться женщинам и детям. – Остин на мгновение замолкает, чтобы перевести дух; руки его дрожат. – Мы договорились с советом старейшин, что первыми в Дисторсию эвакуируют именно женщин и детей. Их разместят в палатке, которую вы вчера покинули. Клянусь, их окружат всей возможной заботой и сделают все, чтобы у них даже волос с головы не упал. – Лейтенант смотрит в сторону, на стену здания, и, помедлив, продолжает: – Совет старейшин сообщил о двухстах сорока двух жителях. Одна машина МТ35 может перевезти зараз около двадцати человек, так что придется сделать четыре рейса до Кумиша и обратно. Мы с капитаном Беком берем на себя всю ответственность за операцию «Эстер». Желаю вам всем отваги!

Дафни и Лукас не выдерживают. Они отворачиваются к СМЗ, и их тошнит.

Мне известно о том, о чем мне знать не хотелось бы. Я знаю, что мы будем убивать не только мужчин. Лейтенант, говоря о «женщинах и детях», имел в виду детей примерно до двенадцати лет и их матерей. Юные девушки и зрелые женщины, потомство которых уже выросло, а также дети постарше, слишком крупные, чтобы поместиться в первом транспорте, – все они обречены на смерть.

Наш отряд состоит из солдат, которые займутся исключительно транспортировкой, а также из тех, кто позднее приведет в исполнение приговор. Второй группой, состоящей из шести человек, предстоит командовать лично лейтенанту Остину. В состав ее входят также Голя, Баллард, Вернер. Халлер. Пурич и я. Худшие из худших, люди с каменными сердцами, чьи имена должны быть стерты со скрижалей истории.

Кроме нас, лишь несколько человек на базе знают, что должно произойти на самом деле. В их числе Ларс Норман, который теперь наверняка жалеет, что вышел с гауптвахты. Когда мы шли к машинам, мне показалось, будто он отводит от нас взгляд словно от прокаженных. Мы выехали с базы около десяти минут девятого, и теперь приближаемся к Кумишу.

Все столпились на дороге примерно в центре селения. Мы останавливаемся в нескольких десятках метров от них и выпрыгиваем из машин. Перед группой людей появляются старейшины – одетые в белое бородачи. Вдоль заборов бегают дети, лают привязанные проволокой к домам собаки. Наше появление лишь добавляет суматохи. Некоторые сразу бросаются в сторону конвоя, но староста селения останавливает их жестами и резкими криками.