Искушение Владимира Путина

6 мая к вечеру мы получили ответы на два вопроса, критически важных для понимания динамики политических процессов в России на ближайшую историческую перспективу. Затухает ли протестное движение и, если нет, то как на него будет реагировать власть?

Оптимисты среди организаторов марша надеялись, что придут в лучшем случае как в марте 15-20 тысяч демонстрантов.

Гламурные VIP'bi, трепетно лелеявшие собственный миф о том, как именно они, прекрасные и креативные, обеспечили массовость зимних митингов, все как один уклонились от участия в заведомо провальном, на их взгляд, мероприятии.

Только неожиданный и оглушительный масштаб протеста и его энергетика заставили их через несколько дней замахать белыми ленточками из Парижа, чтобы напомнить о себе, любимых.

Выяснилось, что волна протеста не затухает, а, наоборот, распространяется географически и социально. Откуда вообще взялась эта дурацкая байка о революции норковых шубок, о фронде солидных столичных буржуа, которым «есть, что терять, и хочется влиять на власть, ни в коем случае ее не меняя».

Подобные суждения были очень поверхностными и неверными еще в декабре. Они абсолютно абсурдны в мае.

Самым пронзительным из того, что все-таки прозвучало на Болотной до отключения аппаратуры, было выступление неизвестного мне человека из Вологды, донесшего свою боль о разрушенной, разграбленной, вымирающей Нечерноземной России.

Я шел по Якиманке в колонне «Солидарности» с супружеской парой учителей из Рязани, с офицерами из Ярославля, которые оказались моими читателями. Они рассказали, что только малой части людей из регионов удалось прорваться в Москву, чтобы попытаться не пустить вора в Кремль. Их снимали с поездов, электричек и автобусов.

Вообще шестого мая была совершенно другая атмосфера, не похожая на все предыдущие московские акции оппозиции. Мы чувствовали себя частицей мирного Ополчения огромной России, идущего на выручку столице, чтобы освободить ее от самозванцев и узурпаторов.

Недаром 2012-й был объявлен годом русской Истории. Есть на Руси такая историческая традиция и народная забава - раз в двести лет выскребать из Кремля какую-нибудь нечисть.

В 1612-м - Тушинского вора, в 1812-м - французского императора, в 2012-м - альфа-Цапка всея Руси.

7 мая, проехав в лимузине через стерильно зачищенную, жутко обезлюдевшую Москву, приблатненная моль еще раз прошлась по красной кремлевской дорожке, похотливо вихляя бедрами, чтобы объявить себя пожизненным правителем изнасилованной ею России.

Сегодня ни у одного человека в нашей стране, если только он сознательно себя не обманывает, нет сомнений в том, что ныне лежит на весах, и что совершается ныне.

2012 г.

Россия барина и Россия мужика

Ваш покорный слуга не единственный, кто обратил внимание на изменившийся социальный состав шествия 6 мая. Сравним оценки, высказанные очевидцами непосредственно по следам события, такие сходные и в тоже время такие разные.

«Самым пронзительным из того, что все-таки прозвучало на Болотной до отключения аппаратуры, было выступление неизвестного мне человека из Вологды, донесшего свою боль о разрушенной, разграбленной, вымирающей Нечерноземной России.

Я шел по Якиманке в колонне «Солидарности» с супружеской парой учителей из Рязани, с офицерами из Ярославля, которые оказались моими читателями. Они рассказали, что только малой части людей из регионов удалось прорваться в Москву, чтобы попытаться не пустить вора в Кремль. Их снимали с поездов, электричек и автобусов.

Вообще шестого мая была совершенно другая атмосфера, не похожая на все предыдущие московские акции протеста. Мы чувствовали себя частицей мирного Ополчения огромной России, идущего на выручку столице, чтобы освободить ее от самозванцев и узурпаторов».

Это из моей предыдущей статьи. А вот свидетельства и впечатления моих уважаемых коллег:

«На мой взгляд, то, что произошло 6-го числа и продолжается сегодня - это шаг назад по сравнению с тем, что мы видели с декабря по март.

На самом деле качество протеста, судя по наблюдениям 6 мая, уже начало меняться. Причем не в лучшую сторону. Больше приезжих (Петербург, Воронеж, Пермь, Екатеринбург, даже Минск), представленных молодыми, решительно настроенными активистами, и полевение риторики. Возможно, это связанно с некоторым омоложением состава и снижением доли московских аборигенов.

Оно и немудрено. От митинга отошли, почувствовав бессмысленность такой формы диалога с властью, Акунии, Гудков, Парфенов, Пархоменко, Романова, Улицкая и многие другие из «умеренных». Крыша шествия и митинга довольно ощутимо съехала налево. Вернуть назад будет трудно.

Нетрудно предвидеть, что на следующем массовом мероприятии законопослушных интеллигентов и благонамеренных горожан будет меньше, а пацанов из предместий -больше. Интеллигентам и горожанам не очень интересно слушать, что скажет господин Удальцов. Да, собственно, и господа Немцов и Навальный тоже: все уже сказано.