Искусство 19 века

Иной характер имело творчество современника Ткадлика портретиста Антонина Махека (1775—1844). Махек, скромный мастер, относящийся с безыскусственной искренностью и уважением к изображаемому человеку, создал целую галлерею портретов, передающих облик своих современников. Добротная точность и правдивость в передаче облика, несколько наивная простота композиции отличают творчество Махека от его более блестящего, но подчас менее непосредственно искреннего современника. Лучшие портреты Махека — это подкупающий своей жизненной простотой, хотя несколько суховатый и графичный портрет скульптора Малинского (1818; Прага, Национальная галлерея) и более живописный и выразительный по характеристике портрет Иозефа Юнгмана — одного из создателей чешской национальной культуры нового времени (1837; там же).

Значительны достижения и чешской пейзажной живописи. Если видовая живопись Карела Постла (1769—1818), например его «Пейзаж с мостом» (1810-е гг.; Прага, Национальная галлерея) или «Морской пейзаж при закате солнца» (ок. 1810; там же), отличается внешней отвлеченной театральностью, то уже в творчестве его ученика Антонина Манеса (1784—1843) закладываются основы будущего расцвета чешского пейзажа 19 в. Ранние работы А. Манеса еще близки по манере к живописи его учителя (например, «Пейзаж с Летоградеком», 1816; Прага, Национальная галлерея). Но уже в его «Виде на Градчаны» (Прага, Музей города) чувствуется стремление правдиво передать и облик родной природы и архитектурные памятники славного прошлого чешского народа. Один из лучших среди этих пейзажей—«Вид на замок Пехштейн»—пример утверждения принципов реалистического романтизма в чешском искусстве. А. Манес не ограничивался лишь работой над архитектурным пейзажем. Его чудесные виды северо-восточной Чехии, и особенно поэтичный образ могучего «Дуба» (1820-е гг.), отличаются свежестью чувства и жизненной убедительностью. Во многих произведениях 20—30-х гг. (особенно в этюдах) сказывается интерес художника к передаче непосредственного восприятия природы. В некоторых случаях мастер вплотную подходит к пленэрному письму (этюд «Облака», 1830-е гг.). По искренности и свежести чувства, по реалистической выразительности своего художественного языка творчество А. Манеса занимает важное место не только в жизни чешского искусства, но и в истории развития европейского пейзажа этого времени.

Наиболее ярко первый расцвет чешской национальной школы 19 в. выражен в творчестве двух столь отличающихся друг от друга художников, как Йозеф Навратил (1798—1865) и Йозеф Манес (1820—1871); их творчество как бы подытожило развитие чешской живописи первой половины 19 в. и в то же время знаменовало собой начало нового этапа в истории чешского искусства этого столетия.

Творчество Навратила было глубоко противоречиво по своему существу. Выходец из ремесленной среды, вынужденный даже после окончания Академии художеств прирабатывать на жизнь малярным трудом, он в течение многих лет работал по заказам местной чешской и немецкой знати, украшая их дворцы и дома декоративно-орнаментальными росписями. В 1838—1843 гг. он расписал резиденцию чешского мецената Вейта в Либехове фресками на тему из поэмы

Эберта «Власт и девичья война». Среди этой в общем декоративно-салонной живописи неожиданно выделяется небольшой автопортрет Навратила. Крепкая приземистая фигура небрежно одетого художника, стоящего перед мольбертом с палитрой в руках, отличается непосредственностью трактовки и своеобразным юмором. Навратил как бы бросает вызов почтенным заказчикам, изобразив себя художником, представителем неустроенной богемы, свободным от мещанской респектабельности.

Декоративная фантазия Навратила проявилась в росписях замков в Закупах (1851) и Плошковицах (1853—1854)—летних резиденциях короля Фердинанда. Однако в этих романтически прикрашенных и внешне эффектно написанных пейзажных мотивах, посвященных красотам швейцарской и итальянской природы, было мало чувства подлинной жизни. Гораздо большую ценность представляет другая сторона его художественного наследия. Это небольшие, полные живой и свежей наблюдательности, жанрово-бытовые композиции и жанрово трактованные пейзажи; в некоторых из них ощущается своеобразный мягкий юмор. Такова, например, сочно написанная маленькая картина—«Охотник и лиса» (Прага, Национальная галлерея). В некоторых работах юмор Навратила приобретает оттенок своеобразной, почти гротескной иронии («Неравная пара», там же). Вместе с тем его произведения, посвященные народному быту, отличаются своим более лирическим, поэтическим настроением: «Уличные шарманщики», «Дети перед съестной лавкой», «Музыкальная школа», «Колыбельная» (все в частных собраниях).

Йозеф Навратил. Голова старика. 1850-е гг. Прага, Национальная галлерея.

 

илл. 346 а

Иозеф Навратил. Разрезанные апельсины. 1857 г. Частное собрание.

 

илл. 346 б

Станковым картинам Навратила присуща, в отличие от его росписей, более свободная манера. Здесь художник проявляет себя незаурядным мастером колорита.