Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве

«Сталин, откинувшись и пыхтя трубкой, полузакрыв глаза, извергал поток оскорблений. Мы достигли такой точки, перейдя которую государственные деятели уже не могут вести переговоры», – вспоминает Черчилль.

Однако в итоге все закончилось пьянкой в кремлевской квартире Сталина. В час ночи на огонек пришел заместитель министра иностранных дел Британии Александр Кадоган. Выпивали хозяин квартиры, Черчилль и Молотов. На столе стояли бесконечные бутылки и молочный поросенок, атмосфера была «как на свадьбе», Сталин называл Черчилля «старой боевой лошадкой».

Старая боевая лошадка тихонько пожаловалась своему помощнику на головную боль.

«Сталин заставил меня выпить что-то огненное. Сэр Уинстон предусмотрительно ограничивался красным кавказским вином», – вспоминает Кадоган.

Расстались мирно, Черчилль только пообещал помочь с грузовиками, а утром укатил домой, где отчитался лидеру оппозиции, что «установил личные отношения, на которые так надеялся».

Никита Сергеевич Хрущев, как настоящий разрушитель культа личности, Сталина считал потомственным алкоголиком и даже алкашом. Якобы отец вождя, грузинский сапожник Виссарион, пил безбожно и пропивал даже пояс, что для грузина немыслимо.

«Он, когда я еще в люльке лежал маленьким, бывало, подходил, обмакивал палец в стакан вина и давал мне пососать. Приучал меня, когда я еще в люльке лежал», – якобы рассказывает Сталин в воспоминаниях Хрущева.

Но у Никиты Сергеевича у самого рыльце в пушку. В своих воспоминаниях он с «больными почками» и выпивать не хочет. Но у стен тогда были и глаза, и уши, и руки, чтобы записывать. Пишет советский поэт Феликс Чуев со слов Молотова:

«Я хочу выпить за нашего дорогого товарища Сталина!» – воскликнул Хрущев. Все налили вина. Хрущев подошел к Сталину: «Товарищ Сталин, я хочу за вас выпить водки, потому что за такого человека нельзя пить какую-то кислятину!» И налил себе полный стакан водки. Выпил. Все выпили вина. Короче, он один пил водку и быстро уснул на диване. Сталин сказал: «Ну вот, теперь мы можем спокойно поговорить».

Если отец действительно приучал младенца Сталина к вину, то труды его не напрасны. Вождь разбирался в винах, отдавал предпочтение Цинандали (белое сухое) и Телиани (красное полусладкое, которое и сейчас не купишь). Молотов, однако, настаивает, что любимым напитком генералиссимуса был коньяк, который тот пил по чуть-чуть с чаем.

Но однажды товарищ Сталин все-таки дал слабину, расклеился, мелькнул в хронике человеческим лицом. В 1948 году умирает Андрей Жданов, главный помощник лидера, проводивший «чистки», травивший Ахматову и Зощенко, переживший блокаду на блинах и фруктах.

«Я, старый, больной, жив, а он умер, лучше бы было, если бы умер я, а он был бы жив», – плачет и бормочет Сталин в воспоминаниях дачного коменданта Ивана Орлова. Да, Жданов прожил всего лишь 52 года, причина его смерти потерялась в архивах, а видеохронику похорон склеили из разных кусочков, склеили второпях, так что Жданов вечно теперь сам несет свой гроб.

Пьяного вождя уложили спать, Молотов приказал ни в коем случае не выпускать его из дома. Что ему там снилось? Крепок ли был его сон?

А в подвале дома в это время бродило домашнее вино. В трехлитровые бутылки с вином грузинским добавляли различные ягоды, запечатывали, подписывали дату. Через некоторое время вскрывали, процеживали, снова прятали подальше. Однажды Сталин вызвал хозяйственника и приказал все бутылки уничтожить. Хозяйственник решил подождать, не рубить с плеча. Легко молоточком все разбить, а потом не оправдаешься. И действительно, через восемь дней Иосиф Виссарионович спросил:

– Все уничтожили?

– Нет, не успели.

– Оставьте.