Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве

«Не зная от чревоугодия меры, не знал он в нем ни поры, ни приличия – даже при жертвоприношении, даже в дороге не мог он удержаться; тут же, у алтаря, хватал он и поедал чуть ли не из огня куски мяса и лепешек, а по придорожным харчевням не брезговал и тамошней продымленной снедью, будь то хотя бы вчерашние объедки», – пишет Гай Светоний Транквилл, древнеримский историк.

Вителлий не выдержал и года. Флавианцы захватили Рим и вынудили Авла отказаться от власти. Оставленный даже рабами и слугами, он спрятался от войск в своем дворце (по одной версии, в каморке привратника, по другой – в уборной). Флавианские солдаты нашли Вителлия и потащили его на Форум.

«По всей Священной дороге народ осыпал его издевательствами, не жалея ни слова, ни дела: за волосы ему оттянули голову назад, как всем преступникам, под подбородок подставили острие меча, чтобы он не мог опустить лицо, и всем было его видно; одни швыряли в него грязью и навозом, другие обзывали обжорой и поджигателем, третьи в толпе хулили в нем даже его телесные недостатки. Наконец, в Гемониях его истерзали и прикончили мелкими ударами» – так пишет Транквилл.

Так что «Вакх» Рубенса – это не просто глупый толстяк, и вся эта катавасия вокруг не просто пьянка. На заднем плане, слева, если присмотреться, на холмах стоят какие-то камни, очень похожие на надгробия. Мысль простая: смерть не за горами.

Смотри на бога с лицом императора-обжоры и не расслабляйся. Momento mori.

Вот и Рубенс был в питье и пище сдержан. Следил за здоровьем и много работал. Хотя, глядя на его произведения, где то «Пьяный Геракл», то «Пьяный Силениус», и все в движении, в бесконечном барокко – можно подумать, что Рубенс знал толк в праздности, веселье и вине. Но это не так: вина практически не было. За активным употреблением не замечен.

Ну так что? Никаких тебе вакханалий, грешный человече. Ну разве что только изредка. Разве что только по касательной. Аккуратно. Не теряя человеческого лица.

Ян Стен

Доехал я однажды до Голландии. Голландия встретила меня неприветливо: холодом, дождем и ветром, так что я дрожал, как листочек. Ничто не грело: ни шарф, ни курточка, ни какой алкоголь. Остановился я недалеко от Амстердама, потому что жить в самом Амстердаме – дорого, а я человек простой. Домишко мой продувало, ветер проникал в щели и свистел, будто кто-то там ходит у окна и помышляет о преступлении. Под кроватью я обнаружил мышь, которая отчаялась и забралась в человеческое жилище – согреться. Я патологически боюсь мышей. Фобия. Ночь. Ветка тревожно бьется в окно. Я хожу вокруг кровати, укутавшись в одеяло и дрожу.

Это все почему? Потому что я ничего не знал тогда о женевере. Женевер – крепкий напиток, фирменное бухло, алмаз в короне короля Нидерландов. Вот уж этим бы я отогрелся. Отогрелся и обрел бы смелость.

Jeneverbes с голландского означает «можжевельник». Получают женевер с помощью перегонки ржи, кукурузы и пшеницы. Потом добавляют ягоды можжевельника и пряности, фильтруют, разбавляют водой до нужной крепости. Что-то продают сразу, что-то оставляют дозревать в дубовых бочках.

Дистиллировать можжевельник начали итальянские монахи еще в XI веке, конечно, без злого умысла (не может же у монахов быть злого умысла), они просто изобретали лекарства. В XV веке две реки слились в одну: монашеская перегонка (ради медицины) и кельтская (ради алкоголя) смешались, и получился в итоге женевер. Голландцам этот напиток пришелся особенно по вкусу, и они забрали его себе. До сих пор его можно производить только в этой стране. Нет, не только в этой: еще в Бельгии, в двух французских провинциях и в двух немецких землях.