Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве

Поэтому наберемся смелости и войдем в мир одного из главных алкоголиков от литературы, вечно пьяного и свободного в своем пьянстве Буковски.

Обычный день писателя выглядел примерно так: просыпается с бодунища и лечится тем, что осталось со вчера, открывает новую бутылку (виски ли, джина ли, или обычного вина), ест банку бобов, открывает еще бутылку, бесконечно курит, гладит кота, может, сходит в бар и подерется там, найдет проститутку, и сами знаете что, проблюется, выпьет ящик пива, еще полбутылки виски, а может, и целую, ночью сядет, напишет обо всем этом коротенький рассказ, ляжет спать.

Как так жить – я не знаю. Один день еще можно представить, ну неделю – максимум, но Буковски начал пить в 20, закончил в 73, и ни на минуту, кажется, не отрывался от своего любимого дела.

И он не страдал, не жаловался, совершенно не чувствовал себя летящим на дно.

«Алкоголь, возможно, одна из величайших вещей на земле, и мы неплохо ладим. Он разрушителен для большинства людей, но не для меня. Все то, что я создаю, я делаю пока пьян. Даже с женщинами».

Первый сборник стихов вышел, когда поэту было за 40, первый роман, знаменитый «Почтамт», когда писателю был 51 год. В 51 год к Буковски пришла настоящая слава и деньги, что утешительно для многих молодых неудачников вроде меня.

Первое имя Буковски – Генрих, Генри-младший. Генри-старший, отец, был немецким мигрантом и, кажется, садистом. Раз в неделю он порол сына ремнем для правки бритвы. Такая была игра: младший косил газон у дома, а старший выходил на проверку, если найдет хоть одну травинку – порка. Так каждую неделю.

В подростковом возрасте Буковски покрылся ужасными прыщами, из-за этого начались проблемы с общением. Дома – отец-садюга. Куда идти? Где спасаться? Конечно, в библиотеке! Буковски начинает много читать и пишет свой первый рассказ.

«Насколько я помню, в самом начале я написал что-то про немецкого авиатора со стальной рукой, который сбил кучу американцев во время Первой мировой. Писал я ручкой, заполнил все страницы огромного блокнота на спирали. Мне тогда было лет тринадцать, и я валялся в постели весь в жутчайших чирьях – медики такого и упомнить не могли».

Алкогольная бездна, бездна счастья, уже открыла рот. Какой-то приятель дал Генри-младшему глотнуть крепкого, протянул, так сказать, руку помощи, и явился миру великий и ужасный Чарльз Буковски.

«Мне нравилось быть пьяным. Я понял, что полюблю пьянство навсегда. Оно отвлекало от реальности».

В 16 лет он уже позволил себе приползти домой и наблевать на ковер. Отец начал было тыкать его лицом в рвоту, как котенка, но тут же получил в челюсть.

Дальше была непродолжительная учеба в колледже, долгие скитания по стране, женщины, женщины, женщины, должность «уборщика, служителя автозаправки, охранника, посудомойки, экспедитора, складского служащего, приемщика, нарядчика, водителя грузовика, почтальона, кладовщика, почтового клерка, служителя на автостоянке. Еще я работал на фабрике собачьих бисквитов, фабрике флюоресцентных ламп, на бойне, был членом железнодорожной ремонтной бригады. Я видел огромное множество городов и работал примерно в сотне мест. В основном я голодал, пытаясь писать, ограничивая себя одним шоколадным батончиком в день, и писал по четыре-пять рассказов в неделю. Часто у меня не было пишущей машинки, и большую часть своей работы я писал от руки печатными буквами и рассылал в «Атлантик Мансли», «Харперз» и «Нью-Йоркер». Все они возвращались обратно».