Исламский Иисус. Как Царь Иудейский стал у мусульман пророком

Второй вопрос, касающийся чуда с глиняными птицами, состоит в том, известно ли нам об этом только из мусульманских источников. Во всем Новом Завете мы не видим никаких следов этого чуда. Однако, как и в случае с некоторыми другими кораническими эпизодами из жизни Иисуса, мы находим параллель в христианских апокрифах: о чем-то подобном рассказывается в неканоническом «Евангелии детства Фомы»[409].

Этот документ, написанный, как считают ученые, во II веке, не следует путать с «Евангелием Фомы» – еще одним апокрифическим текстом, на долгие столетия утраченном, но в 1945 году случайно обнаруженном в Наг-Хаммади, городе в верхнем Египте. «Евангелие Фомы», привлекающее много внимания из-за своей гностической направленности, – это «евангелие речений», включающее только учение Иисуса. Напротив, «Евангелие детства Фомы», или ЕДФ, рассказывает, говоря его собственными словами, «о трудах детства Господа нашего Иисуса». И прямо в начале его есть любопытнейшая история о том, как маленький Иисус сделал птиц из глины:

Когда мальчику Иисусу было пять лет, Он играл у брода через ручей и собрал в лужицы протекавшую воду, и сделал ее чистой и управлял ею одним своим словом. И размягчил глину, и вылепил двенадцать воробьев. И была суббота, когда Он сделал это. И было много детей, которые играли с Ним.

Но когда некий иудей увидел, что Иисус делает, играя в субботу, он пошел тотчас к Его отцу Иосифу и сказал: Смотри, твой ребенок у брода, и он взял глину и сделал птиц, и осквернил день субботний. И когда Иосиф пришел на то место и увидел, то он вскричал: для чего делаешь в субботу то, что не должно?! Но Иисус ударил в ладоши и закричал воробьям: Летите! и воробьи взлетели, щебеча. И иудеи дивились, увидев это, и ушли, и рассказали старейшинам, что они видели, как Иисус свершил сказанное[410].

Эта длинная история кое в чем расходится с рассказом Корана о глиняных птицах: во-первых, когда мы читаем Коран, создается впечатление, что птиц из глины оживлял взрослый Иисус, а ЕДФ относит это событие к его детству. Во-вторых, Коран говорит, что Иисус создал «птицу» – хотя некоторые экзегеты и полагают, что единственное число здесь следует понимать как множественное – а ЕДФ рассказывает о «двенадцати воробьях». В-третьих, в Коране Иисус дышит на птицу, чтобы оживить ее, а в ЕДФ просто хлопает в ладоши и кричит. Наконец, в-четвертых, как бы желая подчеркнуть свои тонкие богословские различия с христианством, Коран напоминает, что Иисус сотворил это чудо «волею Господней», в то время как ЕДФ в таком напоминании никакой нужды не видит[411].

Однако, если не считать этих разногласий, параллель между этими историями в Коране и в ЕДФ несомненна и поразительна[412]. И эта параллель поднимает вопрос о том, как история о глиняных птицах могла попасть в Коран.

Как и в случаях с другими параллелями между Кораном и более ранними христианскими (или иудейскими) текстами, к этому вопросу возможны три подхода. Первый – начать выяснять, как и откуда Коран мог «заимствовать» информацию из более ранних источников, как обычно поступают не-мусульманские критики. Второй – исходить из того, что Коран (как считают мусульмане) богооткровенен, и в текстуальных параллелях видеть подтверждение или исправление сведений, бытовавших в более ранних преданиях. Наконец, третий, богословски нейтральный, подход – признавать, что, как бы ни объяснять происхождение Корана, он находился «в диалоге» с преданиями своей эпохи и среды и, естественным образом, о них упоминал.

Но какой бы из этих подходов ни принимать, любопытно понять, кто и как передавал те христианские тексты, с которыми Коран «вступал в диалог». Например, интересно выяснить, какое направление христианства стало передатчиком ЕДФ.

Обычный ответ на этот вопрос в научной среде – гностицизм, «еретическое» движение в христианстве II века, сосредоточенное на разгадывании эзотерического смысла учения Иисуса. Однако, согласно Андриесу ван Аарде, профессору богословия Университета Претории, из многочисленных рукописей ЕДФ гностические тенденции заметны лишь в одной. Более аутентичные рукописи, найденные в коллекции «Codex Sinaiticus», продолжает он, отражают иное богословие: богословие наших «обычных подозреваемых» – ранних евионитов[413].