Испания. Полная история страны

Когда вся эта сверкающая на солнце и лязгающая масса с саблями наголо и развевающимися штандартами двинулась на позиции испанцев, земля задрожала. Стоявшие на их пути испанские кавалерийские полки Бурбон и Фарнесио были опрокинуты.

Вскоре кирасирам удалось захватить одну испанскую батарею и перерубить почти всю прислугу, но остальные вели по ним смертоносный огонь в упор. Запасы испанской картечи были неистощимы, чего не скажешь о численности и решимости французской кавалерии.

Маркиз де Купиньи лично повел своих солдат в контратаку. С криками «Смерть французам!» и «Да здравствует Испания!» линейный полк Военных Орденов, один из храбрейших в испанской армии, с полковником де Паула Солером во главе ринулся на врага.

К 11.30 все атаки французов были отбиты.

Когда французские солдаты, измученные жаждой, голодом и усталостью, в очередной раз отступили, уцелевшие молодые солдаты стали падать на землю, проклиная своих офицеров и эту ужасную страну, куда их привели, непонятно зачем.

Генерал Дюпон созвал военный совет и принял решение ввести в бой части императорской гвардии, еще не бывшие в деле, то есть свой последний резерв. Генералам же было предложено возглавить эту решающую атаку, в которой должны были принять участие «французские» швейцарцы, остатки пехоты и остатки кавалерии бригады Дюпре.

В полдень гвардейские моряки и парижская гвардия с грозными криками «Да здравствует Император!» пошла вперед, но и это не принесло Дюпону успеха. Возглавлявшие атаку гвардейские моряки в экстравагантных синих куртках, похожих на доломаны гусар, и в золоченых киверах с огромными красными султанами хотя и дошли до самых испанских батарей и даже захватили два орудия, но были фактически стерты с лица земли испанскими пулями и картечью. Гибель элитных частей французской армии была и ужасна, и прекрасна одновременно.

Три швейцарские роты, находившиеся на французской службе, вошли в контакт со своими соотечественниками из дивизии Рединга, оставили позиции и перешли на сторону врага, начав с ним громкое братание. Это был последний удар судьбы; наши деморализованные солдаты, похоже, были не способны больше произвести и выстрела.

ЛУИ МАДЛЕНфранцузский историк

Наконец в 12.30 то, что должно было рано или поздно произойти, произошло. «Французские» швейцарцы натолкнулись на «испанских» швейцарцев.

Шесть «французских» швейцарских рот остановили свое продвижение и перестали стрелять. Раздались крики: «Стойте! Мы тоже швейцарцы и не хотим воевать против своих!» Со стороны испанских позиций слышалось примерно то же самое. Началось братание, в результате которого батальон Кристена перешел на сторону армии генерала Рединга, тоже швейцарца по национальности. По удивительному стечению обстоятельств с обеих сторон швейцарцами командовали офицеры по фамилии Кристен.

После этого и остальные «французские» швейцарцы сотнями стали переходить к противнику. Вскоре из 1300 наемников под знаменами Дюпона осталось лишь примерно 170 человек.

Это уже был удар ниже пояса.

Как видим, Дюпона в самый неподходящий момент подвели швейцарцы. И это швейцарцы, которых историки характеризуют, как «надежные профессиональные формирования», как людей, которые «спокойно и уверенно выполняли солдатскую работу».

Этих «супернадежных» швейцарцев у Дюпона было не три роты, как пишет Луи Мадлен, а целых три батальона: один батальон в бригаде Шабера и два батальона в бригаде Шрамма (всего 1800 человек). В испанской дивизии Теодора Рединга в 3-й бригаде также находился швейцарский линейный полк (всего 1100 человек), да и сам Рединг, повторимся, был швейцарцем по национальности. Всем этим бравым ребятам, не понятно ради чего находившимся в далекой Испании в составе чужих армий, не требовалось много времени, чтобы найти общий язык.

Атаки Дюпона сорвались из-за измены швейцарцев. Не случись этого, Дюпон вполне мог бы прорваться сквозь позиции Рединга и соединиться с медлительным, но достаточно сильным Веделем. И тогда уже Редингу пришлось бы туго…

Но история не терпит условного наклонения. Если бы не измена швейцарцев, если бы не жара, если бы не усталость, если бы Ведель был чуть-чуть порасторопней… Случилось то, что случилось, и личное мужество генерала Дюпона, получившего ранение, но не оставившего поля боя, ничего уже не могло изменить.

* * *