Испытание войной – выдержал ли его Сталин?

Оруэлл писал: Гитлер «…постиг лживость гедонистического отношения к жизни. Со времен последней войны почти все западные интеллектуалы и, конечно, все «прогрессивные» основывались на молчаливом признании того, что люди только об одном и мечтают – жить спокойно, безопасно и не знать боли. При таком взгляде на жизнь нет места, например, для патриотизма и военных доблестей. Социалист огорчается, застав своих детей за игрой в солдатики, но он никогда не сможет придумать, чем же заменить оловянных солдатиков; оловянные пацифисты явно не подойдут. Гитлер, лучше других постигший это своим мрачным умом, знает, что людям нужны не только комфорт, безопасность, короткий рабочий день, гигиена, контроль рождаемости и вообще здравый смысл; они также хотят, иногда по крайней мере, борьбы и самопожертвования… Фашизм и нацизм, какими бы они ни были в экономическом плане, психологически гораздо более действенны, чем любая гедонистическая концепция жизни. То же самое, видимо, относится и к сталинскому казарменному варианту социализма…

В то время как социализм и даже капитализм, хотя и не так щедро, сулят людям: «У вас будет хорошая жизнь», Гитлер сказал им: «Я предлагаю вам борьбу, опасность и смерть»; и в результате вся нация бросилась к его ногам…»

Это и есть пассионарность. Гитлер не состоялся бы как государственный деятель национального масштаба, если бы нация пребывала в расслабленном состоянии, не желающая чем-то жертвовать во имя борьбы. Зато именно в таком – расслабленном – состоянии пребыли французы и англичане.

Историки предпочитают не касаться такой силы германской армии, как высокий моральный дух солдат противника. Однако он был и играл огромную роль в боевых действиях. Лишь В.И. Чуйков сумел вписать в свои мемуары следующий пассаж: «Должен сказать несколько слов о немецком солдате и о младшем офицерском составе немецкой армии с чисто профессиональной стороны… Это был сильный противник, искусный, упорный. Авторитет Гитлера и фашистской партии сильно упал в немецкой армии (речь идет о 1944 г. – Б.Ш.). Но оставалась верность присяге и понимание, что теперь уже и над их страной нависла смертельная угроза» (18, с. 10).

Один из важнейших показателей морального (боевого) духа – число пленных. На 1 марта 1944 г. в лагерях НКВД содержалось всего 51 499 немецких военнопленных. На фоне масштабов такой войны это мизерное количество, тем более в сравнении с числом плененных красноармейцев. Лишь с окончанием войны число взятых в плен солдат противника пошло на миллионы. На 1 июня 1945 г. их насчитывалось 2 млн 389 тыс. человек. До самого конца немецкие войска за редким исключением продолжали сражаться до последней возможности. И это удивительно, ибо противоречило логике событий. Ведь если в 1940 и 1941 гг. у Англии и Советского Союза были возможности для отступления – оба государства располагали огромными территориями с обильными ресурсами, а также имели столь мощного союзника, как Соединенные Штаты, то у германской армии к 1945 г. ничего подобного не было. Казалось, и ребенку ясно – война проиграна и дальнейшее сопротивление бессмысленно. Но немецкие солдаты, вопреки инстинкту самосохранения, бились даже в апреле – мае 1945 г. Остается констатировать: нацистский идеологический контроль оказался чрезвычайно действенным, особенно учитывая малое историческое время, отпущенное ему на доминирование. Это означало, что гитлеризму удалось эффективно мобилизовать национальную энергию и сфокусировать ее на войну. И германский народ до конца чувствовал родство с «пассионарным» режимом. Это уже потом, когда в кинотеатрах показали лагеря смерти, преступления зондеркоманд, немецкий народ отшатнулся от нацизма, но сама идея о наступательном характере внешней политики после войны была реализована в экономической экспансии. Пусть не танки, но немецкие автомобили завоевали города Европы и США.

Гитлер сумел создать армию, где главной боевой силой являлся высокий моральный дух. По этому решающему показателю, вермахт почти до конца 1942 г. заметно превосходил те армии, с которыми пришлось воевать. Моральный дух германского солдата был настолько высок, что все недочеты в обеспечении оружием не помешали вермахту громить всех своих противников до ноября 1942 г. Точно так же усиление мотивации превратило советскую армию из рыхлого, кисельного образования лета 1941 г. в мощную, целеустремленную силу.

Тоталитарные идеологические режимы способны создавать иллюзии великих целей, мобилизующих энергию людей на подвиги. Гитлер прекрасно разыграл карту ущемленного национального достоинства немецкого народа. Вермахт был национальной армией – носительницей духа мщения за унижения Версальского договора. Фашизм доказал, что является отличным средством мобилизации национальной (пассионарной) энергии. Тема эта «непатриотичная», скользкая, но без осознания этой проблемы не понять ни ярких успехов вермахта на первом этапе мировой войны, ни его упорного сопротивления в последующие два с половиной года. Как и причины удивительной беспомощности Красной Армии в 1941 г.