"Истинная правда". Языки средневекового правосудия

4 Ю.Л.Бессмертный отмечал, что в XIV-XV вв. возраст, в котором женщина вступала в первый брак, во Франции равнялся обычно 15-21 годам. Мужчина же считался взрослым и способным завести собственную семью к 25 годам (Бессмертный Ю.Л. Жизнь и смерть в средние века. С. 158-159). Эти расчеты подтверждаются, в частности, письмом о помиловании 1399 г., выданным некоей Жанетт де Шомон, жительнице Периго, вышедшей замуж за английского экюйе по настоянию отца, который лишился всех своих сбережений и надеялся таким образом поправить свои дела: «...упомянутая Жанетт и ее сестра, которые тогда были девушками на выданье (filles a marier) и которым исполнилось примерно 15 или 20 лет (de l'aage de quinze a vint ans ou environ)» (Douet d'Arcq L. Choix de pieces inedites relatives au regne de Charles VI. P., 1964. 2 vols. T. 1. P. 154-156).

5 В деле упоминается и другое «имущество» обвиняемой, которое было на время процесса конфисковано в пользу короля ("omnia bona sua in manu nostra saisivi") и подверглось, по мнению Маргарет, разграблению представителями короля.

имеют непосредственное отношение к нашей истории, а также местного священника, члена ордена миноритов, брата Пьера Манассери, с которым, судя по всему, Маргарет поддерживала самые тесные отношения.

А еще у Маргарет Сабиа был брат - Гийом Мазцери де Без, также проживавший в Монферране и имевший трех дочерей. В интересующее нас время все они уже были замужем, причем их мужья также находились друг с другом в близких родственных отношениях. Это были родные братья Жан и Жак де Рошфор и их кузен Оливье Мальнери. Чем занимались все трое и на что жили, мы не знаем. Единственное, что известно - Оливье был «важным и могущественным судьей» и побывал

у

на службе у «многих магнатов, баронов и [прочих] знатных лиц» . Именно это обстоятельство, как мне представляется, и сыграло решающую роль в судьбе Маргарет Сабиа.

ÿc ÿc

История бедствий нашей героини началась со смертью Гийома Мазцери, оставившего сестре часть своего имущества. Мы не знаем, что именно получила Маргарет (были ли это деньги, или дом, или, к примеру, посуда и постельное белье), но ее «племянникам» (как они сами называли себя) Жану, Жаку и Оливье такой поворот дела решительно не понравился. Неизвестно, сколько времени прошло с момента оглашения последней воли покойного, но добиваться справедливости братья решили через суд.

Однако - и это первое, что вызывает удивление - они подали иск не в гражданский суд (где должны были решаться споры о наследстве), а в уголовный (такими вопросами не занимавшийся). Почему был сделан такой выбор? Почему братья сразу отказались от гражданского процесса? И почему уголовный суд принял их иск к рассмотрению?

ÿc ÿc

Если верить довольно туманным и часто противоречивым французским кутюмам, оспорить волю умершего его наследники могли в следующих случаях. Во-первых, если отсутствовало завещание, а пожелание о разделе имущества было высказано устно. Во-вторых, если завещатель не получил согласия семьи на свои распоряжения. В-третьих, если собственность, которую он пытался завещать, была им самим унаследована (такое имущество, в

g

отличие от благоприобретенного, свободно завещать запрещалось) . Однако, если завещание все-таки имелось или же наследуемое имущество считалось общим (например, совместно нажитым Гийомом Мазцери и его сестрой или ее мужем, Гийомом Сабиа), то прочим родственникам было не на что рассчитывать. Вероятно (хотя это всего лишь мое предположение), именно так и обстояло дело в данном случае. Оливье Мальнери, будучи человеком сведущим в вопросах права, понимал, что, подав иск в гражданский суд, он с кузенами не выиграет процесс, а только зря потратит деньги и время.

Из этой ситуации Оливье нашел, пожалуй, единственный возможный для себя выход. Он обвинил Маргарет в воровстве, пытаясь представить дело так, будто она не просто забрала из дома Гийома Мазцери законно унаследованное имущество, но украла вещи, ей не принадлежавшие. В середине XIV в. воровство, наравне с убийством, уже считалось тяжким уголовным преступлением, за которое полагалась смертная казнь⁵⁴. В лучшем случае (если кража признавалась единственной и вещи добровольно возвращались владельцу), преступника ждало изгнание из родного города⁵⁵. Его собственное имущество при этом отходило в королевскую казну⁵⁶

. Решив обратиться в уголовный суд, Оливье рассчитывал добиться конфискации имущества Маргарет, при которой «потерпевшим», в соответствии с законом, вернули бы «украденные» у них вещи.

Однако - и это второе, что вызывает удивление в деле Маргарет Сабиа, -Оливье Мальнери составил очень странный документ. Он объединил в одном иске два совершенно различных обвинения — в воровстве и в колдовстве - указав, что «тетка» не только обокрала его семью,

8 Olivier-Martin F. Histoire du droit français. P. 271-273,649.

9 Подробнее см. ниже, главу «Выбор Соломона».