Источнику не нужно спрашивать пути

Но в конце происходит кое-что еще. Это по ту сторону расстановки. Когда терапевт входит в силовое поле (а это силовое поле особого рода), он слышит, что говорит душа. Например, такую фразу: «Я ваша сестра». Такую фразу терапевт слышит внезапно, если он связан с полем. Такое невозможно выдумать. Терапевт слышит разрешающую фразу и произносит ее. Если это та фраза, она вызывает непосредственный резонанс. Это можно было наблюдать у одной клиентки, когда она произнесла: «Я еще немного останусь со своим мужем». Как изменилось при этом ее лицо. Такую фразу терапевт должен услышать, нельзя гадать, что бы это такое могло быть. Как только он начнет гадать — контакт утрачен. Отсюда правило: лучше ничего не говорить, чем высказывать предположения. Иначе клиент будет введен в заблуждение, и поток, который его несет, будет прерван. Необходима известная тренировка (в том числе для клиента), прежде чем решиться. Это относится в равной степени и к терапевту.

По сути, нужно соединить то, что было разъединено. Кроме того, очевидно, что эта работа выходит далеко за пределы семейной расстановки. Если ограничиться только расстановкой, можно получить некоторую информацию и найти некое решение. Но то, что освобождает душу в самой ее глубине, что исцеляет, приходит позже. Это «установить связь» при помощи исцеляющих слов.

Эти слова терапевт слышит. Он прислушивается к душе и слышит эти слова или видит их, когда как. Услышанное он произносит. Если это правильные слова, они вызывают непосредственное действие. Когда терапевт их придумывает, в смысле: «Давайте попробуем вот это», он экспериментирует. В такой момент терапевт теряет контакт с душой, и клиент закрывается. Терапевт должен услышать эти слова. Для этого он должен вчувствоваться в ситуацию. Если он погрузился в ситуацию, он находится в силовом поле, которое дает ему разрешающую фразу.

Восприятие терапевта, который находится в расстановке и движется в ней, отличается от восприятия зрителей. Такое можно ощутить, только если это попробовать самому, а не быть лишь зрителем. Терапевт исполнен любовью ко всем присутствующим. Терапевт работает от чистого сердца и во имя мира.

Глубины души

Мы работаем со скрытыми силами, которые зачастую нам недоступны. Как это возможно, чтобы судьбы, о которых не было известно, повторялись из поколения в поколение? Как это возможно, что во время курса, в процессе расстановок, мы видим, что существуют решения, к которым нас ведет душа, хотя мы и не можем предвидеть конца того пути, по которому она ведет нас?

Совершенно очевидно, что глубины души различны: одна более поверхностна, другие — значительно глубже. В последних противоположности, такие как, например, добро и зло, жизнь и смерть, здоровье и болезнь, покоятся в связи с чем-то большим. В нашей работе мы шаг за шагом погружаемся все глубже и не видим конца. От курса к курсу я замечаю, как погружаюсь все глубже и глубже. Я не могу этим управлять и не могу этого предвидеть.

Говоря о душе, я подразумеваю нечто иное, чем принято считать. Это не то, что мы можем иметь или чем можем обладать. Это нечто, что объединяет нас в некие сообщества, каждое из которых крупнее предыдущего. Это части нашего тела, семья, род, народ и за его пределами другие, в которых имеется нечто, что объединяет. Они направлены на то, чтобы снять отдельные противоречия. Чем более мы доверяемся этому процессу, тем более размытыми становятся границы одного человека по отношению к другому. Итак, нечто объединяет нас с общим знанием и, как мне кажется, ведет к общей цели. Этот глубинный слой я называю Большой Душой.

Хочу предостеречь вас от того, чтобы, употребляя слово «душа», вы не воспринимали душу как нечто управляемое или поддающееся влиянию. Вопрос, что такое душа, остается открытым. Я называю это Большой Душой только потому, что не могу придумать иного названия. Я обращаюсь с ней с благоговением и глубоким уважением. Когда я с кем-нибудь работаю, я пытаюсь войти в резонанс с тем, что связывает нас на уровне души. Я стараюсь почувствовать, находится ли моя душа в резонансе с его душой, а его душа — с моей. Если такое невозможно, я не смогу работать. Я не вправе вторгаться, если нет согласия в движениях души: моей души, души клиента и Большой Души. Если вы настроены на такую работу, такое взаимодействие, нам будет легче общаться друг с другом.

Я хотел бы еще обратить ваше внимание на нечто важное. Некоторые в такой степени находятся в плену своей семьи, что не смеют знать, что происходит там или происходило. Они, например, не вправе знать некоторых членов своей семьи. Они не вправе знать о некоторых событиях. Такие люди связаны со своей семьей поверхностно и отрезаны от более глубокого уровня своей души и от Большой Души.