Источнику не нужно спрашивать пути

— Каждый в свое время понимает, что имеет особое пред­назначение, особую склонность. Можно сказать, что каждый поет свою собственную песню. Если он может петь ее, то чув­ствует себя хорошо и полно. Найти эту песню не так уж про­сто, существуют определенные отправные точки. Если человек задумал нечто и хочет непременно этого достичь, но видит препятствие на своем пути, то тот, кто остановится, сориенти­руется по-новому, поймет, в каком направлении он сможет развиться плодотворно. Обстоятельства покажут ему правиль­ное направление.

— Спрошу еще раз: как принять верное решение ?

— То, что верно, придет. Мудрость, например, есть способ­ность различать, что может получиться, а что нет, что мне по­добает, а что нет. А иногда, что подобает другим и что не подо­бает. Мудрость ориентируется на целое. Нужно отдаться ситу­ации, и тогда почувствуешь: что дает силы — то и уместно, что ослабляет — то не уместно.

— Но иногда мы испытываем некие страхи или желания. Страхи нас ослабляют, хотя, возможно, мы боимся как раз того, что подобает; желания, напротив, часто ведут нас в направлении того, что нам не подобает.

— Такие страхи и желания идут не от души. Гармоничный человек ничего не боится и ничего не желает. Он пребывает в

66

гармонии и доволен этим, что бы это ни было. Поэтому он может предаться сложной ситуации, счастливая же ситуация для него обычна, ведь он гармоничен.

— То, о чем вы говорите, наводит меня на мысли о духовном состоянии, в котором человек более или менее не зависит от вне­шних факторов. Но это не то состояние, которое человек испы­тывает обычно. Это результат определенной работы. Как дос­тичь такого состояния?

— Существует определенный вид духовного пути, который уклоняется от жизни, например, если мы только медитируем или отворачиваемся от жизни, как будто она уже окончена. Такую позицию занимают самоубийцы. Они чувствуют, что их жизнь уже позади, поэтому жизнь им безразлична. Это не есть духовность. Духовность — это согласие с жизнью, такой, как есть, согласие с обыкновенной жизнью с ее задачами, радостя­ми и трудностями, такими, как есть. Это духовность — это гармония. А не другое, не уход от обыденного.

— Чтобы прожить хорошую жизнь, нужно непременно быть сопричастным ?

— Сопричастность необходима, чтобы хорошо себя чувство­вать, для этого есть много возможностей. Я могу чувствовать принадлежность к своей семье. Тогда я защищен. Такая сопри­частность очень интимна. Однако, кто слишком долго упор­ствует в этом, скован в своем развитии. Если не признавать ценностей других семей, например, если муж не признает цен­ностей семьи своей жены, потому что они другие, — брак рас­падается. Необходимо расширять границы своей принадлеж­ности. Мужчина должен, в определенном смысле, отступиться от своей семьи. Тогда он сможет развиваться.

Связанный с целым и связан, и одинок одновременно.

Судьбаивера

— Можно ли освободиться от судьбы с помощью религиозной веры, веры в высшую действительность?

— Слишком большая вера в Бога отражает воздействие нео­сознаваемой родовой совести, а также личной совести. Она приводит к раздуванию собственного ограниченного опыта и его переносу на Бога. Такая вера имеет отрицательное действие. В религии существует представление об избранных и отвер-

67

женных. В большинстве религий существуют святые — избран­ные — и отверженные. Это отражение того, что с нами делает личная совесть, если она разграничивает, кто имеет право на принадлежность, а кто нет. Такое разграничение уместно и важно в рамках одной семьи, поскольку держит членов рода вместе. Но при переносе на целое оно имеет наихудшие последствия. Все религиозные войны происходят от этого разграничения, которое для человека без предрассудков при внимательном рас­смотрении является несодержательным.

Неосознаваемая родовая совесть, напротив, отражает это совсем иначе, а именно: никто не должен быть исключен, лю­бая замена ведет к скверным последствиям.

Поэтому различение добра и зла, как это принято во всех религиях, оказывает надушу человека разрушительное действие. Это видно по тому, что во всякой набожной семье имеется паршивая овца, которая олицетворяет собою то, что отрицает­ся семьей, и разоблачает претензию семьи на исключительное право представлять добро как несостоятельную.