Исток зла

В Кабуле двое караванщиков, ехавшие в этой машине, тоже посетили базар, но ничего не продали из того, что везли, и это было встречено с пониманием. Не продают — значит, собираются рискнуть и везти товар в Джелалабад, чтобы получить за него максимальную цену. Цена здесь устанавливалась в зависимости от дальности пути от русской границы — чем дальше, тем дороже. Машин в караване насчитывалось около пятидесяти, их охраняли малиши — боевики племени джадран, у которых был даже старый бронетранспортер «Сарацин» со скорострельной пушкой. За время пути от Кабула до Джелалабада на караван нападали дважды, одну машину сожгли, одного караванщика убили и двоих ранили. Этим караванщикам из «АМО» тоже пришлось отстреливаться от душманов бок о бок с племенным ополчением, и воины джадран, самого храброго и воинственного пуштунского племени, заметили, как метко и быстро стреляют из своих автоматов эти русские караванщики, как грамотно они ведут бой. В этих местах ценились две вещи: сила и золото, и больше ничего, и тот, у кого не было ни того ни другого, обречен был стать рабом, а у этих русских была сила, и они заслужили уважения у боевиков племени.

Караван проделал по улицам Джелалабада короткий путь — все сделки совершались на рынке, а рынок находился на окраине города, и стоянки для машин тоже были на окраине города, потому что если расположить рынок в самом городе, то по улицам невозможно будет ни пройти ни проехать. Слишком много торговцев и слишком много машин. В самом городе тоже был рынок, но только для тех, кто хотел что-то купить из местного, а пригородный — чтобы продавать. Часто водители, прибывшие в город, продавали свой товар на внешнем рынке, а покупали, что везти в обратный путь, — на городском. Для тех, кто не понял, — наркоторговля велась в основном на городском рынке…

Несколько боевиков племени, возглавляемые сыном племенного вождя, ведшего караван, подошли к «АМО», когда водитель его уже заглушил мотор и теперь запирал машину. Машину здесь следовало запирать как можно тщательнее, ибо афганские воры по хитрости своей превзойдут любых других, и, несмотря на охрану, оставить машину с товаром на произвол судьбы означало лишиться и машины, и товара.

— Я хочу сделать тебе подарок, рус, — медленно заговорил по-русски обвешанный гранатами вождь. — Мы редко видим неверных, которые были бы такие, как ты. Хвала Аллаху, что мы не сражаемся друг против друга.

Вождь говорил по-русски, потому что он вел не первый русский караван и не второй, и все афганцы, которые водили караваны, в той или иной степени знали русский язык. Вождь и в самом деле был удивлен поведением неверного — как обычно, на дороге от Кабула не обошлось без неприятностей, где этот кяфир проявил себя как воин и мужчина.

Русский молча, с полупоклоном, принял небольшой, в узорчатых ножнах нож, который дал ему вождь. Он принял подарок правильно, двумя руками — это означало, что подарок столь щедр, что его можно удержать только таким образом. Потом отстегнул с пояса свой нож и с поклоном вручил его вождю.

Вождь наполовину вытащил нож из ножен, осторожно прикоснулся пальцем к зачерненному лезвию. Нож был на удивление легким и в то же время смертельно острым, здесь никогда не делали таких ножей. Он не знал, что такие ножи редкость и в самой Империи и делают их из специального вспененного сплава, основой которого является титан.

— Шукран[99].

— Да благословит вас всевидящий Аллах, — сказал подошедший к ним напарник русского водителя. Он был более смуглым, не носил усов и носил короткую, аккуратно подстриженную бородку.

— Ты правоверный? — удивился вождь и осекся, заметив на шее у второго русского серебряную цепочку с полумесяцем. Он слышал, что правоверные бывают и среди русских, но видел таких редко. Это обрадовало вождя — значит, в северной стране есть правоверные, и они храбрые люди.

— Ля Иллахи илля Ллаху ва Мухаммад расул Аллах![100] — сказал второй русский шахаду, подтверждая свою принадлежность к исламу.

— Аллах да благословит ваш путь! — ответил вождь.

Когда пуштуны-джадран пошли по своим делам, второй русский, верней, не русский, а татарин чуть заметно расслабился, вынул руку из кармана, где был пистолет.

— Я думал, они пришли тебя резать… — сказал он.

— За что?

— Мало ли… Может, посмотрел не так. Как дальше будем?

— Иди, поторгуйся насчет товара… — ответил водитель, — поторгуйся, как следует, но пока не продавай. Узнай цены. Мы везли сюда всё это не для того, чтобы продешевить при торге. Сними данные. Я пойду в город.

— Один? Не грохнут?

— Пусть попробуют… — сказал водитель, проверяя свой автомат.