Историческая хроника Морского корпуса. 1701-1925 гг.

Указ дрожал в руке незадачливого директора Морской академии, он всматривался в трудные для его понимания русские слова, подпись царя, силясь уразуметь, собрать свои мысли. Стыд! Позор! Проработал чуть больше года и бесславно выдворяют из страны! Этот русский царь – властный, грубый, страшный… Что делать? Надо что-то делать, искать защиты. Но у кого?

Пересилив свою гордыню, французский барон обратился к людям, которых он еще совсем недавно открыто презирал и оскорблял – у них он решил искать защиты и покровительства.

1 марта 1717 года бывший директор Морской академии барон Сент-Иллер передал письмо сподвижнику Петра I графу Андрею Артамоновичу Матвееву, в коем он с извинением просил мира и помощи (приводится с сохранением орфографии и пунктуации):

«Мой государь!

Известился я, что Его Царское Величество, наш Высокодержавный государь, известным есть о ссоре, как сказывается, которая есть между Вашим Сиятельством и мною. Я прихожу к Вам всепокорно просить, чтоб оную прекратить, и меня допустить ко изследованию моих обязательств, – наконец, чтобы мы могли иметь славу возставить Академию в одном порядке, из чего бы Его Величество могло получить прибыль, как оная предложена была.

В том разсуждении я хочу Ваше Сиятельство гораздо обнадежить, что я прихожу ему пожелать все те озлобления учиненные мне, и забвению предать, понеже через те наговоры, которые Ваше Сиятельство учинили Его Светлости, Пресветлейшему моему Государю Князю Меншикову, который мне угрожал палками бить, чтоб научить жить народ французской – сказывал он.

Вагие Сиятельство неизвестно, что таких потчиваний не чинят шляхтичу, в содержании нашей Европы; и еще меньше того такой особе, которая имеет честь быть в характере в генеральном управлении Академии Цесарской.

Забвению предадим, покорно прошу вас, все те безсовества и случимся в согласии добро служить нашему Высокодержавному Государю и пресечем единомышленно все при случае жалобы.

Вагие Сиятельство может быть обнадежено, что я буду иметь всегда к Вам весь респект, и все почитание, должное Вашему характеру».

Нет, забвению «прихоти» барона Сент-Иллера не предали. Ответа на свое письмо он так и не дождался. Через несколько дней крытый возок с незадачливым французом миновал последнюю русскую заставу на Нарвском почтовом тракте. За тусклым слюдяным окошком экипажа промелькнули проселки, холмы, осиновые, березовые перелески и пустынные поля государства Российского. Резвые лошади, похрапывая, размашисто били копытами по укатанной снежной дороге, увозя из непонятной России первого директора Морской академии.

С «легкой руки» французского барона Сент-Иллера в Морской академии директора подолгу не задерживались. Как правило, это были опытные российские моряки, при первой государственной необходимости их направляли на самые ответственные участки работы по руководству и командованию регулярными военно-морскими силами России.

После графа А.А. Матвеева, назначенного в 1719 году сенатором и президентом Юстиц-коллегии, академию возглавил, уже упоминавшийся выше, полковник и бомбардир-капитан Г.Г. Скорняков-Писарев, уступивший 21 апреля 1728 года директорский пост родственнику Петра I князю А.Л. Нарышкину.

В последующие годы Морской академией непродолжительное время руководили выдающиеся морские офицеры, имеющие богатый опыт службы на флоте: вице-адмирал Д. Вильстер, П.К. Пушкин, В.А. Мятлев, В.М. Арсеньев, В.А. Урусов, А.И. Нагаев, А.И. Чириков, А.Л. Афросимов и Ф.М. Селиванов. Все они в рамках непродолжительного периода времени успели сделать немало полезных дел для становления и развития главного военно-морского учебного заведения России и оставили о себе память как талантливые воспитатели, подготовившие отличных морских офицеров для русского флота.

В организационном и строевом отношении воспитанники Морской академии разделялись на 6 бригад (отделений по 50 человек в каждом). Бригадами командовали строевые офицеры, назначавшиеся из гвардейских полков. Помимо бригад в академии имелся отдельный класс геодезистов численностью 30 человек. Кстати, выпускники именно этого класса – первые русские геодезисты, много потрудившиеся впоследствии над съемкой территории России. В 1745 году Академией наук был издан первый географический атлас государства Российского. Определение широт производилось с помощью полуторафунтового квадранта (его образец бережно хранился в музее Морского кадетского корпуса) настолько точно, что по сравнению с приборами определения широт конструкции XIX века ошибки первых русских геодезистов находились в пределах от полутора до десяти минут, а погрешности долгот – около одного градуса.