Историческая правда и украинофильская пропаганда

Откровеннее всех, однако, сами немцы. «Русский вопрос, — заявил в учредительном собрании министр Эрцбергер, — является не чем иным, как частью большого спора, который немцы ведут с англичанами в целях господства над миром. Нам нужны Литва и Украина, которые должны быть аванпостами Германии. Польша должна быть ослаблена. Если и Польша будет в наших руках, то мы закроем все пути в Россию, и она будет принадлежать нам. Для кого не ясно, что только на этом пути лежит будущность Германии».

Итак, «будущность Германии» — вот где разгадка украинского сепаратизма.

Победа союзников устранила открытую работу Германии на Украине. Но германским планам посчастливилось в Европе. Украинские бюро, начавшие работу в нейтральных странах еще в 1915 году (следовательно, на германские деньги), продолжают свою пропаганду. Европейское общественное мнение либо верит ей, либо делает вид, что верит. Как бы то ни было, когда в Совете четырех или десяти г-да Ллойд Джордж или Клемансо упоминают об «украинском народе», они уже тем самым следуют германской указке, ибо, не будь германской пропаганды, эти господа не знали бы о существовании самого слова «украинский».

Франция, столь многим нам обязанная, особенно охотно пошла в украинском вопросе по германским стопам. Вполне возможно, что широкая французская публика принимает украинскую пропаганду за чистую монету. Но не допускаю, чтобы политические деятели не замечали ее лживости. Сегодня вас уверяют, что украинский народ — воплощение республиканских добродетелей; проходит месяца три (в течение которых член какой-нибудь украинской миссии вел тайные переговоры с тем или иным эрцгерцогом) — и вы читаете, что украинцы прирожденные монархисты. Не было в истории армии, совершавшей столько подвигов, как украинская, и в особенности отличающаяся таким вездесущием: сегодня она берет Одессу, через пять дней — Киев, через три дня — опять Одессу. В дни, когда Деникин был в апогее своих успехов и телеграммы сообщали о занятии им городов по всему фронту, в газетах вдруг появилась телеграмма о взятии тех же городов украинской армией; телеграмма была помечена Таганрогом, где тогда находилась Ставка Вооруженных Сил Юга России. Печатаются иллюстрации о входе трехсоттысячной армии в Киев, но в действительности армия эта никогда более 45 000 человек не достигала. Французские газеты называют Петлюру генералиссимусом. Я не француз, но все же мне неприятно, что темного авантюриста титулуют так же, как генерала Фоша. Украинская Директория, по уверениям пропаганды, является последним словом прогрессивного правительства. Каких только благ не дало оно своему народу: и широкую демократическую программу, и высокую веротерпимость. А на деле на Украине происходит кошмарное избиение евреев, и не только стихийное избиение, производимое крестьянской массой, а планомерное, выполняемое по приказу «атаманов» украинской армии. Волосы дыбом становятся, когда читаешь описание «кровавой бани в Проскурове».[111]

Да и какая может быть программа у «правительства», состоящего из недоучек-авантюристов, завладевших властью лишь благодаря демагогическим лозунгам и кличу «Вся земля крестьянам»? Этот клич может на короткое время объединить у нас крестьян вокруг кого угодно и поднять их на что угодно. Но теперь на Украине, как и во всей России, — хаос, война всех против всех. Может ли французское правительство, имевшее своих агентов на юге России, не знать хотя бы части правды? Но тогда чем объяснить явное сочувствие Франции украинской идее? Говорят, Франция желает обеспечить себе возвращение своих миллиардов. Почему часть страны может успешнее выплатить долг, чем вся страна, — я отказываюсь понять. Современное мышление преподносит иногда такие логические загадки. Не видим ли мы серьезных, казалось бы, людей, мечтающих создать острастку Германии из конгломерата маленьких разноплеменных государств Восточной Европы? Вместо ребяческой затеи обезопасить себя от Германии коалицией четырех или пяти мелких новорожденных армий не практичнее ли работать над восстановлением единой России, к которой естественно и добровольно примкнут и эти государства?

Выяснить действительное отношение Польши к украинскому движению нелегко. Там готовят протекторат и мечтают о дальнейшем полном подчинении. Правительство объято ненасытным империалистическим аппетитом, но оно в тисках между русским и домашним большевизмом и располагает армией, разные части которой имеют различные «политические взгляды», а потому вынуждено лавировать и в украинском вопросе. В настоящую минуту (март 1920 года) оно покровительствует Петлюре, с легким сердцем продавшему Польше за это покровительство Восточную Галицию.