Историческая правда и украинофильская пропаганда

5. Когда надо привлечь симпатии итальянской публики, столь падкой до фраз, то в каком-нибудь интервью заявляют, что Мазепа «развернул знамя свободы». Но Мазепа о свободе никогда и не помышлял, а знамя, которое он развернул, было знамя самой низкой измены. Накануне Полтавской битвы Петр Великий был на краю гибели, и тут Мазепа изменил своему благодетелю, перейдя на сторону Карла XII. «Гетман Мазепа как историческая личность не был представителем никакой национальной идеи»

[135] (курсив наш. — А. В.). Это был эгоист в полном смысле этого слова. Поляк по воспитанию и приемам жизни, он перешел в Малороссию и там сделал себе карьеру, подделываясь, как мы видели, к московским властям и отнюдь не останавливаясь ни перед какими безнравственными путями. Самое верное определение этой личности будет сказать, что это была воплощенная ложь[136]

. Он изменил своей Украине, польстившись на польские приманки: ему уже был сочинен княжеский герб, и он выговаривал себе владение в Белоруссии. Он замышлял и третью измену, Карлу XII, чтобы вернуть себе милость Петра, но не успел осуществить свой замысел.

Все это не мое суждение, а мнение Костомарова. Костомаров не из перворазрядных наших историков, но мнение его в данном случае особенно ценно. Сын малороссийской крестьянки, он нежно любил свою прекрасную родину, ее старину, народные сказания и песни; к тому же в науке был сторонником изучения местных особенностей как слагаемых общего исторического процесса и специализировался на истории Малороссии.

6. Правительство преследовало, говорят украинофилы, украинское литературное движение прошлого столетия. Это верно. Но было ли это движение только литературным? В основу программы тайного Кирилло-Мефодиевского общества (1846 год) входила федерация славянских государств, то есть расчленение Австрии. Император Николай считал себя часовым на страже Священного Союза и всюду видел революцию. При такой точке зрения он, естественно, не мог не преследовать подобное общество, совершенно независимо от того, было ли оно малороссийским или великорусским. Были в этом движении также и социалистические течения, и протест против существующего строя. Вся поэзия Шевченко проникнута ненавистью к крепостному праву; по тому времени это значило быть «революционером», и если Шевченко был (в 1847 году) сослан в Оренбург, то за вступление в тайное общество и за революционное направление его поэзии, а вовсе не за то, что он писал по-малороссийски. Преследовалась оппозиция, а малоросс терпел ничуть не более великоросса.

Даже в либеральное царствование императора Александра II в 1878 году была ограничена свобода издания книг по-малороссийски. Стыдно признать это. Но и тут есть смягчающее вину обстоятельство: за украинским литературным движением уже чувствовалась направляющая рука австрийского правительства. Это была мера государственной обороны, но неудачная.

7. Все утверждения украинской партии, будто в Петербурге было «русское» правительство (в смысле чего-то чуждого украинскому населению), ни на чем не основаны. Петербургское правительство было русским, но в ином смысле: оно было общерусским, включало в себя людей из всех частей России, самых различных национальностей[137] и классов населения[138]. Что же касается представителей трех ветвей русского народа, то не было такого времени, когда среди министров нельзя было бы назвать нескольких малорусского происхождения. Разумовский и Безбородко во второй половине XVIII века, Кочубей в первой половине XIX были в Петербурге на первых ролях. Во всем, что делало старое правительство, и в плохом, и в хорошем, участвовали уроженцы и Украины и за все несут ответ совместно со всем правительством.