Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

По мере того, как жизнь идет своим чередом и результаты разных экспериментов подвергаются осмыслению, когда одни выводы закрепляются, а другие начисто отвергаются, меняется и общий подход к формулировке проблем разума и мозга. Будто идешь себе по нахоженной тропинке – и вдруг видишь что-то новенькое. Оно было там всегда, просто ты не замечал – мешали какие-то убеждения, незнание или усталость, а может, отвлекался на что-то другое. Когда старшекурсник на экономическом факультете Чикагского университета сказал профессору, приверженцу теории эффективного рынка, что скоро в обращение поступят стодолларовые купюры, тот ответил: “Это невозможно”. Мы все ослеплены своими теориями. И вот настал мой черед представить общую картину.

Быстрый взгляд на устройство мозга

За семьдесят без малого лет нейробиологических исследований мы поняли, что мозг – это не порция спагетти, где отдельные макаронины расправляются и снова переплетаются, когда повар встряхивает миску. Это биологический механизм с замысловатой структурой, управляющий сложной программой действий, – сэр Чарльз Шеррингтон когда-то назвал его “заколдованным ткацким станком”[223]. Организм хранит “воспоминания” своих эволюционных достижений, как структурных, так и функциональных, от кончиков пальцев до печенки, в своей ДНК. Это касается и мозга – еще одного органа, успехи развития которого закодированы в ДНК. Кому охота учить все с нуля? Для выживания это плохая стратегия. Гораздо выгоднее передавать по цепочке базовую информацию, чтобы как можно быстрее все устроить и двигаться вперед. Мозг исходно снабжен множеством программ, которые готовят нас к жизненным трудностям.

Сперри детально изложил эту теорию в своей работе о нейроспецифичности – еще до Калтеха он предпринял и затем развил исследование, в котором показал, как взаимосвязаны нейроны в мозге[224],[225]. Если внимательно проанализировать эти данные, впоследствии будет проще оценить любую новую информацию о мозге. Фабрика детей производит младенцев с врожденными способностями. С каждым годом мы все больше убеждаемся, что не только годовалый ребенок, но даже младенец в возрасте одного месяца умеет уже очень много всего. В психологии развития возраст, когда дети начинают раскрывать свои карты, постоянно сдвигается вниз. Венгерские психологи придумали тонкий ход – они стали внимательно наблюдать за движениями глаз детей в специально спланированных ситуациях и обнаружили, что через шесть недель после рождения младенцы уже обладают моделью психического состояния и понимают социальное значение жестов других людей[226]. Кроме того, дети, похоже, появляются на свет с тягой обучать других людей чему-то новому. В отличие от рыбок данио-рерио и собак, у которых тоже достаточно развита чувствительность, например, к социальному устройству, человеческие детеныши, по-видимому, от рождения наделены способностью учить[227].

Предположение о предварительной настройке мозга прошло проверку временем, хотя кто-то и верит безотчетно в ничем не ограниченную гибкость мозга. Эта прекрасная надежда основана на вере американцев в то, что внешними подкреплениями можно добиться всего. Многие профессионалы в этой области твердо убеждены в справедливости идеи, скажем так, безграничной изменчивости. К сожалению, большинство неврологических заболеваний безнадежно ограничивают способность к адаптации. Пробелы, возникающие из-за такой патологии, не восполняются автоматически за счет других отделов мозга.

Другая концепция, прижившаяся за последние семьдесят лет истории нейробиологии, состоит в модульном принципе организации мозга и в параллельности процессов, которыми обусловлено поведение, когнитивная деятельность и даже само сознание. В этом лагере считают, что в мозге, как во многих сложных механизмах, при выполнении всех операций идут параллельные процессы, которые сообща каким-то хитрым способом обеспечивают единое функционирование. На первый взгляд, замысловатая интегративная работа при сложной модульной организации мозга кажется абсурдом. И это еще не все. Если в механизме повреждается какая-либо его часть, он перестает работать, а вот если выводятся из строя какие-нибудь участки мозга, зачастую это мало сказывается на его деятельности. Одни его части жизненно важны, другие служат лишь дополнением, как глазурь на торте. В чем же дело?[228]

Прежде всего, чтобы понять идею модульности, вспомните об одной любопытной особенности пациентов с расщепленным мозгом. Пока полушария не разъединены, левое, владеющее речью, запросто описывает все, что находится в поле зрения. Пациент точно так же, как и вы, видит не только правую половину лица, на которое смотрит, но и левую, чудесным образом сшитые мозгом в единое целое по срединной линии поля зрения.