Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Воодушевившись и отыскав новые средства, я пригласил и других известных специалистов по нейронауке, в частности Бренду Милнер из Монреаля (она была первой, кому довелось изучать Г. M., самого знаменитого пациента, чьи проблемы с памятью исследовались в рамках когнитивной нейронауки) и Ханса-Лукаса Тойбера, харизматичного руководителя исследований мозга в Массачусетском технологическом институте, основавшего там факультет когнитивных наук и наук о мозге.

Мы с Линдой переехали из типового дома, который нам помог купить Клифф Морган, в новый дом из красного дерева на реке Мишен-Крик. Когда мы его купили, он еще не был достроен, но выглядел великолепно, и мы закончили все работы сами, призвав членов семьи и друзей на помощь с проектированием и строительством. Дом получился роскошным – со сводчатыми потолками, отделанный новыми панелями из красного дерева, кирпичом, камнем и стеклом. Он отлично подходил для вечеринок, и мы часто их проводили. Одна из первых была в честь Тойбера. Прирожденный педагог, он отвел меня в мою комнату, усадил на кровать, вытащил откуда-то рукопись статьи, поданной мною в журнал, который он помог основать, и преподал мне урок по редактированию! Помню, я слушал, как в гостиной чокаются бокалами и смеются, и думал: “А ведь я считал, что недурно поработал”. Балбес.

В июне 1968 года в Лос-Анджелесе убили Роберта Кеннеди. Я принимал душ в недоделанной части дома, как вдруг вбежала моя жена, очень расстроенная и взволнованная новостями. И скомандовала: “Ты должен что-нибудь сделать!” Я встретился с Кеннеди несколькими годами раньше в Калтехе, поэтому такие новости особенно меня огорчили. Я быстро понял, что кое-что сделать действительно могу, и, естественно, те изысканные дополнительно средства вновь оказались кстати. Я организовал краткую встречу, где обсуждалась природа насилия, пригласив на нее некоторых новых и старых друзей. Я позвал Леона Фестингера, наша дружба с которым тогда расцветала. Он пригласил своего лучшего друга Стэнли Шехтера из Колумбийского университета и Кена Колби из Стэнфорда. Они позвали своего друга Пола Мила из Миннесотского университета, а он согласился приехать, так как на мероприятии еще ожидался их друг и бывший студент Дейв Примак, мой коллега. Также я позвал Боба Синсхаймера, возглавлявшего биологический факультет в Калтехе.

Хотя все и подшучивали над тем, что якобы это Леон организовал встречу за мой счет, чтобы повидать своих старых друзей, мероприятие показалось мне стоящим: собираешь много умных людей в одном месте и даешь им возможность поразмышлять почти на любую тему. Я не осознавал этого, но на самом деле тогда я организовал свой первый междисциплинарный форум. Видя, как поистине выдающийся молекулярный биолог, Синсхаймер, и гениальный специалист в области компьютерных наук, Колби, который был еще и психиатром, обсуждают проблему насилия с социальными психологами, я многое понял. Это открыло для меня не только новый уровень дискурса, которым я проникся и который с той поры всегда искал (он позволил мне понять, что только действительно умные люди способны рассматривать проблему со всех возможных сторон), но еще и то, насколько плодотворными могут быть междисциплинарные дискуссии.

Мой интерес к общественно-политическим вопросам продолжал расти. Весной 1969 года я написал авторскую колонку для Los Angeles Times о проблеме предотвращения преступлений[80]. На встрече, посвященной насилию, в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре выкристаллизовались основные мысли, которые стоило бы донести до общественности. Стэн Шехтер напомнил собравшимся, что примерно 60 % уголовных преступников после выхода из тюрьмы возвращались к криминальной жизни. Судя по всему, число это оставалось более или менее неизменным. Дэвид Примак напомнил нам о природе подкрепления и наказания: это не дискретные категории, а непрерывный спектр. То, что для одного наказание, для другого может наказанием не являться. Выходит, те 60 %, которые вновь попадали в тюрьму, не находили пребывание в ней таким уж неприятным? Получается, в идеале нужно найти такое наказание, которое работало бы для каждого человека. Если взять на себя труд обдумать эту схему, становится очевидно, что она свободна от каких-либо личных пристрастий и оценок. Рассмотрим группу из тысячи человек. У некоторых возникает асоциальное поведение. В попытке его пресечь не стоит руководствоваться идеями возмездия и справедливости. Самое главное – выбрать такое наказание, которое снизит частоту проявлений асоциального поведения. Это важная мысль, которую и по сей день бурно обсуждают в юридическом и научном сообществах.