Истории, связанные одной жизнью

Радость была большая. Для того чтобы ее испытать в полной мере, я потребовал, чтобы все Алешины американские расходы, в том числе перелет, были оплачены мною. Миша с трудом, но согласился. Алеша закончил четвертый курс университета и в начале июня 2002 вылетел в Нью-Йорк. Так получилось, что в это же время, по предварительному уговору, к нам из Израиля должны были прилететь сын моего друга Лени, нами любимый и уважаемый Рома, со своим сыном Ильей. Квартира у нас была небольшая и, чтобы не портить впечатление ни от встречи, ни от Америки, мы предложили Алеше ознакомительную часть его путешествия выполнить вначале в Нью-Йорке. На что он с удовольствием согласился. Тем более что реальную помощь в этом деле ему могла оказать Нелла, жена Юры Рихтера, работающая в туристическом агентстве. Помимо знакомства с самим Нью-Йорком, Алеша побывал с экскурсиями в Вашингтоне и на Ниагарском водопаде, где он даже умудрился погулять по канадской стороне. Как всегда, самым гостеприимным оказался Юра Рихтер, который не только пригласил Алешу жить у него, но и подарил ему поездку в казино в город Атланта. Алеша повидался и с нашими родственниками, в том числе с Инной, Мариной и Леночкой, причем Леночка поездила с ним по городу и они побывали в Колумбийском университете, где он сделал первую разведку боем. Всем родственникам он очень понравился.

И вот я выворачиваю на хайвэй, на дорогу №95, и мчусь на автобусную остановку. Встреча состоялась. На две недели нас стало трое, а это не только не мало — это было здорово. Алеша не проявлял большого, а если точнее, то никакого желания продолжить ознакомление с Америкой и даже с Бостоном, и этим качеством, слабой любознательностью, он был похож на своего отца. Мы с ним поездили по близлежащим окрестностям, по магазинам, но купить ему что-либо было трудно — он от всего отказывался. Правда, он с охотой поехал в Провиденс, к Нонниной племяннице Вике. Помимо прочего его интересовал ее опыт поступления в докторантуру американского университета. И этой задаче он посвятил большую часть своего пребывания в Бостоне.

Через одну знакомую Миши Алеша вышел на двух профессоров Гарвардского университета и договорился о встречах. Встречи состоялись, разговоры были серьезными, профессиональными, в результате которых он понял, что понравился. Но, главное, он понял, что при выполнении всех формальных процедур, при успешной сдаче экзаменов и при благоприятных конкурсных обстоятельствах, он через год, по окончании Петербургского университета, может стать докторантом самого знаменитого в Америке, и не только в Америке, Гарвардского университета.

После отъезда Алеши мы еще сильнее почувствовали то, что мы опять только лишь вдвоем. Некоторые места в Бостоне стали для меня как бы “святыми”. Когда я проходил мимо Блокбастера, я невольно вспоминал, как мы с Алешей там выбирали кассеты с фильмами, вспоминал поездку в парк Велсли, в магазин Костко. Но радость, как и удача, как, кстати, и неудача, не приходят в одиночку — этот афоризм я уже использовал. Примерно через месяц или полтора после Алеши мы встречали Мишу. Он приехал по приглашению того же Гарварда сделать доклад по одной из тем, рассмотренных в его диссертации. Миша, так же как и Алеша, Америку начинал и кончал в Нью-Йорке. Но, в отличие от Алеши, он не побывал ни на одной иногородней экскурсии.

Я поехал с ним на заседание кафедры славистики, слушал его доклад. Доклад был встречен с интересом, очень доброжелательными были прения — обращаю внимание, что все говорили по-русски, лишь некоторые с небольшим акцентом. В общем же, все мало чем отличалось от обстановки на наших российских кафедрах. Уже позже Мише было сказано, что он мог бы быть привлечен к более тесному сотрудничеству с кафедрой славистики.

Почти все время, что Миша прожил у нас, в Needham, а это было около двух недель, он просидел дома, за компьютером. Он имел ежедневный контакт с Алешей, связывался со своими знакомыми профессорами американских университетов, корректировал русский текст научной работы-реферата Алеши, одного из обязательных элементов для поступления в докторантуру. Короче говоря, он все свое американское время посвятил Алешиным делам. Даже когда он поехал на сутки к Вике, в Провиденс, то и там он договорился с Морисом, мужем Вики, американцем, чтобы тот прочел и откорректировал, как носитель языка, Алешин реферат, написанный уже на английском языке. Расставаться с Мишей было совсем нелегко, но забрезжила надежда, что в обозримом будущем один родной человек окажется неподалеку от нас.

Миша оставил мне список рассылки Алешиных документов: несколько, порядка пяти, американских университетов. Здесь мы следовали общепринятому в Америке принципу поступления в высшие учебные заведения — одновременно подавать документы в несколько, чтобы, во-первых, уменьшить вероятность непоступления, и, во-вторых, чтобы иметь возможность выбора при благоприятном развитии событий.