Истории, связанные одной жизнью

Через несколько лет мы совершили следующее путешествие, на Ниагару. Мы подъехали с американской стороны и сели на небольшой пароход с пристани, расположенной ниже водопада. Это было в середине октября, погода была нормальной, можно сказать, даже хорошей, но когда мы подъехали к Ниагаре, а был уже глубокий вечер, она стала резко ухудшаться прямо на глазах: вначале пошел дождь, а на пароходе уже дождь смешался со снегом и подул сильный ветер. Нам еще на берегу раздали фирменные, ниагарские, плащи, но и они плохо нас защищали. Пароход начал подниматься вверх по течению, и мы подплыли, можно сказать, прямо к водопаду, снизу. Зрелище было просто фантастическим, и нереальность картины усиливалось злой непогодой, качкой и мощным едва переносимым рокотом падающей воды. Именно из-за этого рокота индейцы племени Ирокезов дали водопаду имя Ниагара, что на их языке означает “Гремящие воды”. К сожалению, эти обстоятельства не способствовали нормальным фото- и киносъемкам, но и те и другие все же были сделаны.

По дороге домой мы заехали в живописное ущелье с целой серией водопадов; в церковь, витражи которой были расписаны самим Марком Шагалом; в места, связанные с другим Марком, Марком Твеном — такая игра слов получилась сама собой.

Также лаконично я расскажу еще об одной поездке — поездке в долину реки Гудзон. Вот главное, что у меня осталось в памяти: военная академия Вест Пойнт; дом-музей Франклина Делано Рузвельта; знаменитый парк современной скульптуры — на своих почтовых марках я когда-то видел некоторые из этих скульптур. Обедали мы в японском ресторане, целиком вывезенном из Японии. Об обстановке и блюдах я не буду говорить, но удивила еще и подготовка мясных блюд на невидимой печке, встроенной в столешницу каждого стола. Причем, стол обслуживал свой, отдельный официант, который в процессе подготовки и раздачи блюд артистически жонглировал приборами и бутылками. Там я впервые попробовал горячую японскую водку — саке.

Следует, наверно, упомянуть и короткие поездки в пределах Северо-Восточной Америки. В Нью-Йорке мы были три или четыре раза, несколько раз в Провиденсе, где живет племянница Нонны, а также побывали в некоторых уютных городах, так называемой, Новой Англии: в Плимуте, Нью-Гэмпшире и Ньюпорте. Вот и все.

Начало третьего тысячелетия началось для Миши если не триумфально, то очень успешно — в 2001 году он защищает диссертацию, свою книгу “Литературократия: Проблема присвоения и перераспределения власти в литературе”, и становится доктором философии Хельсинкского университета. Его более активно приглашают на заграничные симпозиумы и конференции, публикуют в престижных научных журналах, предлагают читать курсы лекций в некоторых учебных заведениях. Однако основным источником его доходов оставалась журналистская работа на радиостанции “Свобода”.

В 2005 году Миша пишет книгу “Письмо президенту”. Книга вызвала острую реакцию, как положительную, так и отрицательную. Мишин вэб-сайт, где была также размещена и эта книга, ежедневно посещало до тысячи человек. Было много отзывов, в том числе с угрозами, и интервью. Через несколько месяцев книга была переиздана в Финляндии, и следом за этим в центральной финской газете “Хельсинкин Саномат” на первой странице было опубликовано интервью с Мишей, который в это время уже находился в Нью-Йорке, с совершенно необычной по размерам огромной цветной фотографией.

Перечислить, а тем более дать квалифицированную оценку Мишиным работам, в том числе написанным в Америке, мне не по силам. Желающих ознакомиться с ними и с реакцией на них специалистов-филологов я отсылаю на сайт www.mberg.net.

Не знаю, как в будущем мы будем оценивать это событие, но в марте 2006 года Миша с Таней выехали в Америку. Года за три до этого я оформил им вызов, и американская иммиграционная служба начала свою работу. Когда Миша, который был совершенно не настроен уезжать из России, спросил меня, для чего я это делаю, я ответил, что на всякий случай. Незадолго до его отъезда он мне по телефону сказал: “Ты знаешь, папа, мне кажется, что этот самый случай наступил”. Он четко почувствовал, что обстановка вокруг него накаляется. Причем, карающие действия могли исходить не только от официальных служб, но и от самодеятельных патриотов.