Истории, связанные одной жизнью

Год рождения Марии я знаю почти точно — 1890. Всю жизнь: и до войны, и после, две сестры Маня и Сарра, моя мама, прожили не просто рядом (на одной и той же улице, через два дома), но и фактически вместе. Мне кажется, за все это время, а это примерно шестьдесят лет после замужества за вычетом четырех лет войны, не было ни одного дня, чтобы, по крайней мере, по одному разу Сарра не побывала у Мани, а Маня не побывала у Сарры. Но это вовсе не означает, что между сестрами постоянно был мир и согласие. Чаще — даже наоборот: имело место и соперничество, и недовольство, и взаимные претензии и обиды. Но эти естественные человеческие чувства не повлияли на взаимную привязанность и необходимость друг в друге. Тетя Маня была очень добрым человеком, более добрым и непосредственным, чем Сарра, но у Сарры, так считалось, было побольше такта и ума. Различия в характерах проявились еще в детстве. Маня не хотела учиться. Сколько классов гимназии она закончила, я не знаю, но думаю, что немного. Зато повеселиться, погулять она очень любила, и этим, пожалуй, тоже отличалась от своих сестер. Я не могу сказать, что они была монашками, все они вышли замуж, имели детей, но по темпераменту были иными. Не позже, чем в 1918, Маня вышла замуж. Ее муж, Григорий Ицкович — дядя Гриша, был другом моего отца. Они оба получили среднее фармацевтическое образование — звание помощника провизора, а затем женились в Ростове на сестрах — вначале Гриша, а потом Овсей. Вместе организовали производство качественных парфюмерных товаров, нечто вроде небольшой фабрики, прямо во дворе дома, где жили мои родители. Дядя Гриша, в отличие от моего отца, учиться дальше не стал — злые языки говорили, что не хватило способностей, а я думаю, что желания и упорства. Не помню, кем он работал до войны, но когда началась война, дядю Гришу, так же, как и моего отца, мобилизовали и направили в эвакогоспиталь начальником аптеки. Так же, как и наш, их эвакогоспиталь побывал и в тылу, и на фронте, но вроде без особых приключений. В 1945, еще до победы, семья Марии была уже в Ростове. После войны дядя Гриша работал главным инженером крупной ростовской химико-фармацевтической фабрики “Красная Заря”. После того, как я оказался в Ленинграде уже студентом 3-го курса, Ицковичи, и, как мне говорила мама, прежде всего дядя Гриша, решили мне помогать материально, причем не от случая к случаю, а регулярно. Я до сих пор храню записную книжку, где под рубрикой “мой долг т. М. и д. Г.” записаны денежные переводы с осени 1945 до лета 1948, которые я получил от Ицковичей. Получал ежемесячно, как правило, по 500, а иногда даже по 750 рублей. Я никогда не забуду его радости, радости отца, когда в 1949 я приехал в Ростов с дипломом инженера, а в 1959 — с дипломом кандидата наук. Но долг не оказался красен платежом. Кроме чувства благодарности и любви, я ничем с ними не расплатился, может быть и потому — это я в качестве оправдания — что они ни в чем практически не нуждались.

Дети Марии и Гриши — Соломон и Фаина. Я всю жизнь очень дорожил нашими встречами с Соломоном, которых, к сожалению, после войны было не так уж много: две встречи в Ростове, в том числе после смерти тети Мани (в 1978), несколько раз он приезжал в Ленинград, три раза я был у него в Риге. Еще задолго до начала войны Соломон поступил в Ростовский мединститут. Учился он, мягко говоря, неважно, постоянно имел хвосты, и неизвестно, чем бы кончилась его учеба, но началась война, его мобилизовали, перевели в Военно-медицинскую академию, которую он, слава Богу, закончил в 1943 или 1944. Попал в войска НКВД. Командовал санчастью, а затем оказался в Риге — война с “лесными братьями” продолжалась, по-моему, даже в пятидесятых годах. На зимние каникулы в начале 1948 я был приглашен в Ригу. Старший сын Ицковичей, Захар — Зоря, только родился. Неоднократно и другие родственники приглашались Солей отдыхать на его казенной даче в Юрмале. Соля, как говорила ростовская родня, стал большим человеком. Он после демобилизации остался в Риге, и вот тут вовсю проявился его талант организатора. Под его руководством была построена и функционировала крупнейшая в республике больница. Он получил хорошую квартиру в доме вместе с Раймондом Паулсом, звание заслуженного врача республики, был избран членом ЦК компартии Латвии.