Истории, связанные одной жизнью

Инна шла на пять классов впереди. Хотя иногда бывали и негативные моменты нашего совместного обучения в одной школе: некоторые преподаватели, по предметам которых Инна шла не блестяще, при первом знакомстве со мной проявляли некоторое недоверие и сомнение, ставить ли “отл.” или нет. Но были преподаватели и с противоположной реакцией, и “брат Инны” для них звучало гарантирующим авансом. К таким преподавателям относились биолог Фета Михайловна, физик Альберт Николаевич (немец, в 1941 он был депортирован куда-то за Волгу и там умер), математик Александр Васильевич по прозвищу “Индюк” и еще некоторые. Директором школы был Александр Николаевич Беланов, преподаватель истории. Не забуду искреннее непонимание поголовно всех слушавших его лекцию ребят о событиях, происходивших на Дальнем Востоке на КВЖД, когда у Советского Союза были отобраны права на эту дорогу. Как, неужели служащие и жители прилегающих районов не понимали, что они теряют — ни много ни мало советскую власть?

1 декабря 1934, я запомнил этот день, убили Кирова, и начался новый этап советской власти.

Первой моей учительницей была молодая и красивая Антонина Александровна. Очень спокойно, с интересом она занималась с малышами, мы ее полюбили и были по-детски искренне огорчены, когда узнали, что она от нас ушла. У нас хватило желания и организованности, чтобы собраться всем классом и явиться к ней домой с наивной просьбой вернуться потому, что мы ее любим. Конечно, ничего не получилось.

Первый класс я закончил с похвальной грамотой с портретами — слева Ленина, справа Сталина. Во втором классе я учился почему-то хуже, и Нина Георгиевна, наша новая учительница, справедливо сместила меня с пьедестала хорошего ученика. Не буду последовательно “переходить” из класса в класс, однако скажу, что все остальные довоенные классы, вплоть до седьмого, я ходил в отличниках. Но хвастать нечем — ко всем предметам я относился примерно одинаково и желания в какой-либо из них углубиться у меня не было. Сейчас же я убежден в том, что для того, чтобы успешно учиться в школе, требуется только лишь умение быть внимательным и нормальная детская память.

В каждом учебном году для меня, а, скорее всего, для большинства учеников, самыми примечательными были два периода: начало учебного года и его окончание — экзамены.

Встреча с товарищами после такого длинного, в то время, лета (а тогда лето действительно было очень длинным — думаю, раза в три длиннее, чем сейчас), столько новостей, ребята за это время стали взрослее и чуть-чуть другими. А новые предметы, новые учебники?! Книги имели какой-то особый (конечно, типографский) запах и очень заманчивое содержание, их даже в руках держать было приятно. Но, признаюсь — и это проявление или ограниченности, или отсутствие настоящего наставника — я никогда не читал учебники впрок, даже следующий урок. Пора экзаменов — это, прежде всего, весенняя пора. Настроение приподнятое, почти праздничное. Честно говоря, я экзаменов никогда не боялся, может быть, даже любил. Наверно потому, что они мне легко давались, и это был повод себя показать, а честолюбие мне никогда не было чуждо. О том, что я ко всем предметам относился достаточно одинаково, я уже говорил. Но мне хотелось бы немного рассказать о “второстепенном” предмете — о физкультуре. Я очень любил физкультуру и нашего преподавателя Акима Николаевича. Он был уже не молодой человек, но очень спортивный и очень хороший преподаватель. И различные физические упражнения, и освоение спортивных снарядов, и спортивные игры — все было интересным. Во мне, видимо, были заложены неплохие физические данные, и я в последующем, когда только мог, занимался физкультурой в спортивных кружках в школьное время, в институте и позже. У меня, например, дома около сорока лет висели кольца, и в комплекс моих домашних упражнений всегда входили вращения и подтягивание на кольцах. Может быть, это спасало мою жизнь в критические моменты. А все благодаря Акиму Николаевичу.

В школе у меня, конечно, были товарищи. Скорее даже, друзья, но мне кажется, что в таком возрасте понятнее слово товарищ. Так вот моими постоянными и верными товарищами были: Сеня Фиранер, я о нем уже упоминал, Миша Тилес, Глеб Гарби и Гриша Сатуновский. С Мишей у меня произошел какой-то инцидент, что именно, не помню, но ощущение неправильности моего поведения было настолько острым, что я это запомнил навсегда. Миша с нами учился только до четвертого класса, а потом он перешел в другую школу, где его мама, Дора Львовна, работала преподавателем географии. Контакт с ним не прервался, но на расстоянии это было уже несколько другое.