История

4. Когда они высказали это, Андроник сурово посмотрел на всех окружавших его сенаторов и, глубоко вздохнув, сказал: «Нет ничего такого, что бы не могло быть исправлено царями; нет ни одного незаконного дела, которого бы они не могли уничтожить своей силой. Поэтому надобно думать, что предшествующие цари нерадиво принимались за дело или только показывали вид, что сокрушаются о несправедливости. Если бы они действительно хотели остановить это пагубное зло и действовать искренно в пользу справедливости, они оставили бы свои красные грамоты и бросили бы, как ни к чему не годные, бумаги. Они подумали бы, что те, чьи корабли выбрасываются на берег волнами, плачут кровью, а не слезами, встречая на берегу людей, хуже подводных камней и скал, — вооружились бы против этих злодеев мечом, который не напрасно носят, и осудили бы их на смерть. Но они, как я убежден, ничего не писали, кроме лукавства, и, выказывая в чужой беде неуместное великодушие, содействовали и сами несчастьям страдальцев и еще более утверждали дурные обычаи, потому что добровольно уклонялись от их исправления». Сказав это, он прибавил: «Вы, мужи, которые соединены со мной кровными узами или своей верностью заслужили мое благоволение, равно и вы все, предстоящие здесь, числится ли кто в сенате или занимает какую-либо другую должность в Римском царстве, послушайте меня, послушайте! Я скажу вам не то, что разнесется по ветру и останется без исполнения, а то, что непременно в свое время должно быть сделано. В противном случае я, дающий приказание, воспламенюсь страшным гневом, и этот гнев, жестокий и несносный, обрушится на тех, которые действуют не согласно с моими приказаниями и нисколько не обращают внимания на царские слова. Нужно уничтожить и другие злоупотребления, вредные и гибельные для римлян, и пусть знают люди, привыкшие жить на счет грабительства, что если они добровольно не перестанут домогаться чужой собственности, то они потеряют свое имущество и будут сметены с лица земли стонами бедных, как пыль разметается сильной бурей. Но особенно нужно обуздать тех, которые нападают на потерпевшие крушение корабли, расхищают их груз, а иногда ломают и разбирают по частям и самые корабли. Итак, если кто из вас занимает по нашей власти какую-либо должность или если кто владеет недвижимым имуществом на морском берегу, то пусть он утвердит прежде самого себя, а потом и своих подчиненных в страхе Божием и в благоговейной покорности моей царской власти. В противном случае строго будет взыскано за преступление с того, кто начальствует над областью или владеет поместьем, — даже и тогда, когда сам будет невинен руками и чист сердцем, а его подчиненные сделают это преступное дело. Наказанием негодного господина обыкновенно вразумляются его слуги. И как в дурных делах подчиненные любят подражать начальнику, так точно и в том случае, если он, вследствие наказания, по необходимости, станет служить общественной пользе, они пойдут по следам его, как дитя за матерью. А чтобы вы знали и самое наказание, какое навлечет на себя нарушитель моего повеления, я скажу, что он будет повешен на мачте корабля. Если же мачту унесут морские волны, то его повесят на огромнейшем прямом дереве, какое можно будет срубить в тех лесах, и выставят на высоком морском берегу. Пусть он виден будет плывущим и среди моря, как парус на рее, и, потерпев кораблекрушение на суше, пусть служит знаком, что не удастся и вперед безнаказанно ломать потерпевшие крушение корабли и грабить их имущество, — подобно тому, как радуга поставлена Богом в облаках в свидетельство, что не будет более потопа».