Большие проблемы Акбару создавали непокорные племена, проживавшие в окрестностях Хайберского прохода, особенно рошанаи, принадлежавшие к секте фанатиков, вождь которых взял на вооружение учение исмаилитов. Юсуфзаи полностью разгромили армию моголов, но император в конечном счете подчинил себе эти непокорные племена путем жесткой блокады, и в 1588 г. африды и оракзаи согласились открыть этот проход в обмен на денежное содержание. Чтобы укрепить положение моголов на протяжении всей этой жизненно важной высокогорной дороги, Хайберский проход сделали пригодным для колесного транспорта и были построены крепости для охраны этого пути.
Как мы уже видели, на протяжении многих лет император желал вновь обрести власть над Кандагаром. В это время правитель Кандагара Сефевид Музаффар Хусейн-мирза, который формально владел этой провинцией как феодом Персии, был в плохих отношениях с шахом Аббасом и, видя, что подвластные ему земли подвергаются разграблению узбеками, сдал город моголам, получив взамен значительную власть и большие владения в Индии.
Теперь Акбар оказался в зените своего могущества, и авторитет его был высок. В 1592 г. Кашмир, Орисса, Синд и Гуджарат стали послушны его воле; Белуджистан, включая прибрежный регион Макран, прибавился к империи в 1594 г., а овладение Кандагаром завершило формирование того, что современным языком назвали бы технической границей для защиты Индии.
Смерть Абдуллы II в 1598 г. привела к временному расколу узбекской империи. Шах Аббас немедленно воспользовался этим и благодаря большой победе, одержанной у Герата, получил Ниша-пур, Мешхед и Герат, и все эти города оставались неотъемлемыми частями Персидской империи до афганского вторжения во втором десятилетии XVIII в. Узнав о смерти хана узбеков, Акбар задумался о возвращении себе Балха и Бадахшана, но его советники убедили, что его присутствие на Деканском плато гораздо важнее для государства, и он отказался от мысли начать войну на севере.
Ближе к концу правления Акбара иезуиты, пользовавшиеся большим покровительством при его дворе, решили послать одного члена своего ордена в путешествие через Центральную Азию, чтобы открыть Катай, не понимая, что Катай – это Китай, в котором этот орден уже несколько лет имел свои миссии.
Для выполнения этой задачи был выбран послушник Бенедикт Гоэс, и Акбар дал ему не только приличную сумму денег, но и письма к различным правителям, которые были либо его данниками, либо относились к нему дружески.
Выйдя из Лахора с ежегодным караваном, направлявшимся в Кашгар, иезуит без приключений достиг Пешавара. Войдя в ущелья, расположенные между этим городом и Джелалабадом, он пишет следующий отчет о путешествии: «Они столкнулись с неким паломником-фанатиком, от которого узнали, что на расстоянии тридцати дней пути находится город под названием Капперстам, вход в который не разрешен ни одному мусульманину, а если один из них проникнет в него, то будет наказан смертью. Еще он рассказал, что жители этого края посещают свои храмы только в черных одеяниях». Это была первая встреча европейца и уроженца Кафиристана, хотя, как мы уже читали в главе 17, Тамерлан водил экспедицию в их горы.
Для прохода через ущелья за Джелалабадом власти моголов предоставили сопровождение из четырехсот солдат, чтобы вести дозор высот. Однако, несмотря на эти предосторожности, разбойные племена напали на караван, и мы читаем, что «наш Бенедикт бежал с остальными в джунгли, и, вернувшись ночью, они избежали встречи с грабителями». В Кабуле караван остановился на восемь месяцев. Здесь к нему присоединилась сестра царя Кашгара, которая «возвращалась из долгого путешествия в Мекку, совершенного ради своей нечестивой веры». Несмотря на свои враждебные чувства к исламу, Гоэс был готов авансировать хаджи-ханум (или паломницу) большой суммой золотом, которую та в конечном счете возместила ему в Хотане, подарив куски ценного нефрита.
Возобновив свое путешествие, Гоэс перешел через Гиндукуш и ступил на путь Марко Поло в Таликане, где караван задержался из-за мятежа племен против хана Бухары. Потом на Гоэса напали четверо разбойников, но он спасся благодаря тому, что бросил в них свою шапку с блестящим драгоценным камнем на ней и убежал, пока они дрались за нее.
Проехав Бадахшан, путешественники поднялись на Памир, где «люди и животные иногда чувствовали себя невыносимо угнетенными и тяжело дышали». С «крыши мира» они благополучно добрались до Яркенда.
Наконец, бесстрашный путешественник пересек пустыню Гоби и попал в Китай. Рассказ о его путешествии дает нам, помимо прочих ценных сведений, любопытную информацию о трудностях, с которыми пришлось столкнуться моголам при охране караванного пути Пешавар – Кабул.