История Англии от Чосера до королевы Виктории

В течение XVIII века сосредоточение крупных имений у знати и у более богатых из мелкопоместного дворянства и развитие капиталистического сельского хозяйства привели к исчезновению мелкого сквайра с годовым доходом от 100 до 200 фунтов, который обрабатывал собственную землю или сдавал одну-две фермы в аренду. Этот особый тип, некогда столь важный в жизни и управлении сельских местностей, сталтеперь значительно менее заметным. Его место в некоторых отношениях было занято возросшим числом мелкопоместных дворян и интеллигенции, живущих в сельской местности на различные небольшие доходы, но пустивших здесь менее глубокие корни, чем старые сельские сквайры. Такая перемена имела как положительные, так и отрицательные стороны. Она способствовала более высокому уровню культуры: Беннет в «Гордости и предрассудке» является человеком нового типа, более привязанным к своей библиотеке, чем к земле. Священник Вудфорд писал в своем дневнике, что его годовой доход – только 400 фунтов, но на эти средства он мог держать 5 или 6 слуг, в доме и вне его, заботиться о своих родственниках, свободно путешествовать и оказывать щедрое гостеприимство богатому и бедному. Его привычка отмечать в дневнике каждый истраченный или отданный шестипенсовик свидетельствует о том, что он понимал необходимость быть бережливым и поэтому ему удавалось жить безбедно при своем скромном доходе.

Расходы на наилучшего домашнего или дворового слугу составляли только 10 фунтов в год жалованья и стоимость его содержания; многие довольствовались даже значительно меньшим. На таких условиях армии слуг, мужчин и женщин, наполнили дома дворян.Многие становились «старыми слугами», привилегированными и близкими, которых их хозяева и хозяйки никогда не думали увольнять; это было важным и облагораживающим моментом в старой английской жизни. Часто сменявшие друг друга девушки-служанки, которые недолго пребывали в этой роли и скоро уходили, чтобы выйти замуж, учились во время своего пребывания в услужении искусству приготовления пищи и ведению домашнего хозяйства, что оказывалось весьма полезным для них впоследствии, когда они становились женами и матерями. В жилищах крестьян и рабочих также существовали стародавние традиции ведения хозяйства. В те дни, когда еще нельзя было купить в соседней лавке за углом все, включая консервы, беспомощная и необученная хозяйка дома была значительно более опасным, а поэтому и более редким явлением, чем в современной городской жизни.

Глава XIV Шотландия в начале и в конце XVIII века

Так как рамки этой работы ограничены историей Англии, то ничего еще не было сказано о соседнем королевстве – Шотландии. На протяжении более двух столетий после войн Эдуарда I и Уоллеса англичане и шотландцы мало общались друг с другом, если не считать отдельных военных столкновений. В царствование Елизаветы они перестали быть активными врагами, потому что у них появился общий интерес – защита острова против держав католической реакции; но они усвоили совершенно различные формы церковной политики, которые в дальнейшем внесли различия в характер социальной и духовной жизни по обе стороны границы.

С восшествием Якова VI Шотландского на английский трон (1603) его два королевства оказались связанными стеснительными узами дуалистической монархии. Сам Яков понимал Шотландию лучше, чем Англию, но при его сыне и внуках меньшее из двух королевств управлялось в соответствии с планами, состряпанными в Лондоне епископами, придворными или членами парламента, которые ничего не знали о нуждах и обычаях Шотландии и стремились лишь заставить ее служить определенным целям английской политики того времени. Эдинбургский Тайный совет получал свои приказы из Уайтхолла. У шотландцев эта вассальная зависимость от управляющего ими из Англии властителя-чужеземца, каково бы ни было его имя: Карл, Оливер или Яков, – вызывала глубокое негодование. Они теперь еще плотнее закутывались в плащ своих собственных предрассудков и стали еще более подозрительно, чем когда-либо прежде, относиться к влияниям, исходящим от их более крупного соседа.

При таких политических условиях социальная жизнь в каждой из этих двух стран развивалась самостоятельно. На пути более тесного общения между двумя народами стояли также экономические и естественные препятствия. Сношения затруднялись не только из-за тарифов, но и из-за состояния Большой Северной дороги. Лондон отделяла тогда от Эдинбурга почти целая неделя пути, а английские графства, расположенные близко от границы, были наименее развитыми и наиболее враждебными к шотландцам. В религии, законах, воспитании, в методах земледелия, во взаимоотношениях классов шотландцы не обнаруживали никакого стремления приблизиться к английскому образцу и еще меньше – подать какой-нибудь пример Англии.