История Англии от Чосера до королевы Виктории

Чувство гуманности было теперь большой силой в политике. В 1833 году оно ценой двадцати миллионов фунтов, с радостью уплаченных британскими налогоплательщиками, уничтожило рабство в империи. В том же году чувство гуманности прекратило злоупотребление детским трудом на английских фабриках.

Покровители фабричного законодательства находили, что обращение к гуманности было легче всего осуществить именно в отношении детей.

«Верно, – пишет Галеви, – что рабочие стремились ограничить рабочие часы для самих себя – не для детей, которые очень часто являлись жертвами скорее их жестокости, чем тирании нанимателя. Но число детей, используемых на фабриках, было так велико по отношению к взрослым рабочим, что было невозможно ограничить рабочие часы детей без ограничения в то же время рабочих часов взрослых. Остлер стремился возбудить жалость английского среднего класса к детям, но его истинной целью было добиться законодательной защиты взрослых рабочих».

Фабричный закон лорда Олторпа, изданный в 1833 году, установил границы продолжительности труда детей и подростков, и его положения были проведены в жизнь благодаря назначению фабричных инспекторов, которые имели право входа на фабрики. Учреждение института инспекторов было подсказано некоторыми из лучших людей среди самих нанимателей, ибо надо было держать под наблюдением не только скверных нанимателей, но и скверных родителей, живущих трудом своих детей. Более того, лучшие предприниматели хотели, чтобы правительство помешало худшим предпринимателям конкурировать с ними путем невыполнения этого закона, как это имело место в отношении прежних законов.

Из этой изданной в 1833 году хартии о детях вырос билль о десятичасовом рабочем дне. Этот второй кризис фабричного законодательства достиг высшей точки в 1844-1847 годах, одновременно с отменой хлебных законов, и был накален огнем этого великого спора. Билль о десятичасовом рабочем дне ограничил ежедневную работу женщин и подростков на текстильных фабриках и этим привел к прекращению всей работы после десяти часов труда, так как взрослые мужчины не могли продолжать работу одни. Этого закона рабочие ждали уже много лет, и он стал центром ожесточенных споров. В парламенте он вызвал любопытные расхождения при голосовании. Среди либералов Мельбурн, Кобден и Брайт были против этой меры; Рассел, Пальмерстон и Маколей были за нее. Консерваторы также разделились: Пиль был решительно против билля, тогда как большинство протекционистски настроенных сквайров голосовали за него. Человеком, который окончательно провел билль через палату общин, был Филден, «крупнейший владелец хлопкопрядилен в Англии».

Такое же влияние, какое билль о реформе 1832 года оказал на все позднейшие расширения парламентского представительства, фабричные законы 1833 и 1847 годов оказали на далеко распространившийся кодекс установленных законом правил, который теперь определяет условия и продолжительность работы почти всех отраслей промышленности. Фабричная система, при своем появлении грозившая разрушить здоровье и счастье народа, постепенно превратилась в инструмент, уравнивающий средние материальные условия труда. Инспектировать фабрики было легче, чем инспектировать прежнюю систему домашнего ремесла. Представление Роберта Оуэна о приличных условиях жизни для фабричных рабочих, которое он первый воплотил на своей собственной фабрике в Нью-Ленарке, должно было стать образцом для большей части промышленного мира.

В годы, последовавшие за десятичасовым биллем 1847 года, основы фабричного законодательства были распространены рядом специальных законов и на другие отрасли промышленности, помимо текстильной. Обнаружение ужасных условий труда женщин и детей в угольных шахтах – зла, насчитывающего уже несколько столетий, – привело в 1842 году к закону лорда Шефтсбери о шахтах, по которому была запрещена подземная работа женщин, а также детей до десяти лет. По закону 1850 года взрослые мужчины также были поставлены под защиту шахтных инспекторов, и шаг за шагом обеспечение безопасности в шахтах стало заботой государства.

Жестокий обычай использовать маленьких мальчиков в качестве трубочистов – так как хозяева находили, что дешевле прогнать их через наполненную сажей трубу, чем употребить длинную щетку, – вызывал тщетное негодование широких масс населения. В 1875 году Шефтсбери писал в своем дневнике: «Сто два года прошло с тех пор, как добрый Иона Хенуэй публично осудил это жестокое зло, однако во многих частях Англии и Ирландии оно еще сохраняется с ведома и согласия тысяч людей из разных классов». В этом году Шефтсбери добился проведения закона, который положил конец этой жестокости. Предшествующие законы 1840 и 1864 годов остались мертвой буквой из-за молчаливого потворства хозяевам со стороны частных домовладельцев, местных властей и магистратов.