История Библии. Где и как появились библейские тексты, зачем они были написаны и какую сыграли роль в мировой истории и культуре

Здесь неявно подразумевается политеистический контекст, в котором Всевышний (евр. , Элион), отличается от Господа (Яхве). Элион разделял народы по одному для каждого бога, не предполагая никакого определенного числа, и Израиль выпал Яхве. Легко представить, почему переписчик более поздних времен мог внести в этот текст изменения, стремясь устранить любые намеки на политеизм, но намного сложнее понять, зачем кому-то исправлять вариант текста, который согласуется с современной Еврейской Библией, и тем самым делать его более политеистическим. На этих основаниях большая часть современных толкователей полагает, что греки, должно быть, опирались на более древнюю версию еврейского текста, нежели та, что дошла до нас, и именно поэтому в англоязычной библейской редакции NRSV, а также во многих других современных переводах, этот текст передается в соответствии с LXX, а не с еврейским оригиналом.

Вторая проблема в том, что порой создатели Септуагинты могли сознательно менять смысл еврейских слов, желая передать версию, которая казалась им более подходящей в богословском плане. Перевод всегда подпадает под влияние того окружения, в котором работает переводчик, но Септуагинта заходит еще дальше. Это можно увидеть в ее отношении к жизни после смерти. Еврейская Библия по вопросу загробной жизни явно хранит молчание и склонна изображать мир мертвых как темный, таинственный, лишенный каких-либо положительных черт – это место, где прекратилось восхваление Бога и люди уже не могут возликовать в сопричастности к Нему. Особенно в Псалтири верующий молится об избавлении от шеола, но он просит не о том, чтобы его воскресили из мертвых, а о том, чтобы его в должный час спасли и не позволили попасть туда:

Объяли меня болезни смертные,

муки адские[73] постигли меня;

я встретил тесноту и скорбь.

Тогда призвал я имя Господне:

Господи! избавь душу мою.

Ты избавил душу мою от смерти,

очи мои от слез

и ноги мои от преткновения.

Буду ходить пред лицем Господним

на земле живых.

Пс 114:3–4, 8–9

В греческой версии этот текст порой изменен, и молитва об освобождении из шеола воспринимается как молитва о воскресении. В псалме 15 еврейский текст возглашает о Боге, спасающем просителя от преждевременной смерти: «…ибо Ты не отдаешь меня шеолу и не позволяешь верному Твоему увидеть преисподнюю»[74]. В греческом варианте [«…ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление», Пс 15:10, Синодальный перевод] мы видим, что Богу еще только предстоит спасти просителя из ада, куда тот уже ниспал, и именно такое прочтение псалма предполагается в Книге Деяний святых апостолов (Деян 2:31), где он трактуется как пророчество о воскресении Иисуса.

Термины, связанные с воскресением, Септуагинта применяет и там, где еврейский текст на них даже не намекает. Например, в псалме 1 на иврите мы читаем: «…не устоят нечестивые на суде» (Пс 1:5), и это означает, что они не смогут выступить в свою защиту перед лицом суда и сопричислиться к праведным – причем речь идет только об этом мире. Нечестивым не предоставят никакого положения среди добродетельных людей, в особенности в городском совете. Но на греческом еврейское слово «устоять» передано словом со значением «воскреснуть из мертвых» (греч. ἀναστήσονται, вместо более буквального στήσονται): «не воскреснут нечестивые в совет праведных»[75] – и здесь «совет» понимается как собрание праведных в Царствии Небесном в посмертии. Это придает псалму совершенно иной оттенок смысла – и понятно, что христианам он в таком виде нравится гораздо больше. Церковь развила трактовки Греческой Псалтири, в которых во многих псалмах делался акцент на будущей надежде на возрождение. Псалмы 1, 2 и 3 рассматривались как предвещавшие воскресение Христа и потому провозглашались в дни Пасхи, как по традиции провозглашаются до сих пор на литургии часов в Римском обряде. Можно с полным правом сказать, что здесь в качестве «Библии» выступает не еврейский текст, а именно Септуагинта [6].