История Британских островов

Землевладельцы, в сущности на протяжении веков извлекавшие выгоду из связей с коммерческими кругами, теперь наблюдали, как все больше стирается грань сословных различий. В 1958 г. было отменено традиционное представление ко двору молодых незамужних женщин из аристократических семей. Вокруг таких представлений вращались все события лондонского сезона, который и так уже значительно потускнел из-за снижения благосостояния высшего слоя. Британское собственническое общество уже давно не видит необходимости в существовании традиционного землевладельческого сословия, и аристократия все больше воспринимается, подобно монархии и англиканской церкви, в виде национального наследия и средства для привлечения туристов, а не как реальная государственная сила. И все же аристократы сохраняют существенные привилегии. Например, до сих пор закрыты для посетителей обширные территории болот в Англии и Уэльсе, представляющие собой угодья для охоты на птиц.

Несмотря на это, аристократия, подобно королевской семье и другим традиционным поборникам и питомцам иерархического общества, после войны постепенно утрачивала свой престиж. Этот процесс набрал ход в 1960-х гг. и достиг значительного размаха в начале 1990-х, когда разразился кризис доверия к монархии, англиканской церкви и консервативной партии, сопровождавшийся призывами к социальным реформам. К 1994 г. менее 73 процентов детей в возрасте до 16 лет жило с обоими биологическими родителями. Резкое снижение престижа не ограничивалось определенным классом, а распространялось на всех профессионалов, тред-юнионистов и политиков. Это подрывало идею профессионального саморегулирования и облегчало вмешательство центрального правительства.

Запрет на употребление наркотиков не только не возымел реального действия, но и существенно ослабил уважение к силе закона. По подсчетам 2001 г., 44 процента людей в возрасте от 16 до 29 лет когда-либо пробовали марихуану. Употребление наркотиков также сильно укрепило британские организованные преступные сообщества, до тех пор довольствовавшиеся скромным положением, а также привлекло новые мафиозные структуры из-за рубежа. Эти доходы направлялись в другие преступные предприятия, такие как компьютерное мошенничество и перевозка нелегальных иммигрантов. Сочетание краха прежней индустриальной базы с продолжающимся ростом консьюмеризма и падением престижа закона привело к развитию «теневой экономики». К 2001 г., по данным Таможенного управления, каждая третья сигарета, проданная в Великобритании, была продана нелегально, в пабах, клубах, на рынках и на улицах. Все большее число людей перестало находить незаконной такую деятельность, как скупку краденного.

Лозунг борьбы с преступностью, выдвигаемый всеми главными политическими партиями, на деле прикрывает практический отказ от преследования мелких правонарушений в некоторых областях страны. Этот фатализм разделяется и общественностью. По статистике министерства внутренних дел, в конце 1990-х гг. уровень преступности снизился, но британский обзор состояния борьбы с преступностью показывает, что это не так, тем самым свидетельствуя об увеличении числа незафиксированных преступлений.

Выборы, состоявшиеся 1 мая 1997 г., вызвали широкомасштабные политические перестановки. Благодаря своей непопулярности и, отчасти, тактическому голосованию (которое само по себе отражает непопулярность), консерваторы потерпели крупное поражение, в то время как лейбористы получили 418 мест, то есть абсолютное большинство в Парламенте. Одержавший внушительную победу Тони Блэр выступал с платформы «новых лейбористов», отказавшись от социализма и государственного планирования в пользу социальной демократической системы, включающей в себя элементы тэтчеризма, в том числе рыночную экономику, и низкий уровень налогообложения, но исключающей факторы, ставящие под угрозу социальную сплоченность. Эта программа была представлена как «третий путь», подразумевающий сотрудничество между государством и частным сектором, но не допускающий активного вмешательства государства в рынок. В 1995 г. 4-й пункт устава лейбористской партии, принятого в 1918 г., требующий общественной собственности на средства производства, распределения и обмена, был отменен по настоянию Блэра после баллотировки членов партии. Это событие было воспринято как конец целой эпохи. В 1959 г. этого не сумел добиться Хью Гейтскелл. Однако между консерваторами и новыми лейбористами сохранялись существенные различия, и обвинения в тэтчеризме, выдвигавшиеся против Блэра, больше говорят о разногласиях внутри лейбористской партии, чем о политике и идеалах самого Блэра. На практике наблюдалась заметная преемственность между линией, ассоциируемой с именами Гейтскелла и в 1960-х — Тони Кроссленда, и новыми лейбористами.