История Британских островов

На местном уровне главную роль играло мелкопоместное дворянство, занимавшее должности мировых судей. Они были наделены правительственными полномочиями на местах начиная с XIV в., и сохраняли свое значение при любом центральном правительстве. Поддержание закона и порядка находилось в руках мировых судей, от которых при королях Ганноверской династии также во многом зависело распределение поземельного налога на местах. Особенно влиятельным было местное дворянство в Уэльсе, поскольку, по сравнению с Англией и Шотландией, пэры здесь не занимали столь выдающегося положения, в том числе и из-за их немногочисленности. В Шотландии мировые судьи имели более ограниченное влияние. В шотландские суды шерифа, до 1747 г. являвшиеся наследственными, назначалось все больше профессиональных юристов. Окраинные Оркнейские и Шетландские острова управлялись графом Мортоном и лэрдами (дворянами), которые стремились захватить собственность удаллеров (свободных землевладельцев) и превратить их в арендаторов.

Аристократическая и дворянская система власти скреплялась личными связями и отношениями покровительства, наглядно отраженными в обильных указаниях на этот счет в частной переписке ведущих политиков, например, Томаса Пелема, герцога Ньюкасла, государственного секретаря (1724-1754 гг.) и первого лорда Казначейства (1754-1756; 1757-1762 гг.). Кроме этого «функционального» сходства между Британией и континентом, существовала также «идеологическая» близость в форме общей веры в господство права, которому должно подчиняться и само правительство. Конституционные механизмы, благодаря которым должна была осуществляться диктатура закона, отличались в разных странах, но объединяло их общее противостояние деспотизму.

Крайст-Черч, Спиталфилдс

Правление королевы Анны (1702-1714 гг.) было ознаменовано расцветом англиканского триумфализма и возведением множества прекрасных церквей, таких как шедевр Николаса Хоксмура в восточном Лондоне.

Таким образом, общераспространенный миф о британской уникальности, занимавший столь важное место в идеологии вигов (к 1770-м гг. большинство политиков считали себя вигами), нуждается в оговорках и на самом деле ставился под сомнение британскими же критиками, которые с полным основанием утверждали, что виги отказались от своих радикальных идей, присущих им в конце XVII в., и отрицали, что британская система отличалась от систем, существующих на континенте, или что, во всяком случае, она отличалась от них в лучшую сторону. Особое внимание уделялось тем способам, включая коррупцию, которые якобы использовала «исполнительная» власть или центральное правительство, чтобы лишить свободы Парламент. В действительности, скорее, можно отметить воссоздание стабильной системы управления посредством установления общественного согласия, в котором на передний план выдвигались патронаж и стремление избежать радикальных реформ, облегчавшееся практикой, снижавшей шансы непредсказуемых перемен. Поэтому, несмотря на существование эффективного и постоянного Парламента, следует признать, что вигам, занимавшим ведущие правительственные должности, удалось создать стабильное государство, которое, как утверждали их противники, чрезвычайно напоминало как сильные континентальные монархии, так и идеал, к которому стремились в свое время Стюарты. Подобные сравнения, звучавшие в эпоху господства вигов (1714-1760 гг.), также проводились в 1760-е и в начале 1770-х гг., когда Георг III (1760-1820) вышел из-под опеки вигов, занимавших главенствующее положение при Георге I и Георге II, и, по-видимому, возымел намерение укрепить монархию. Современники находили параллели в поддержанной короной «революции» Мопу во Франции (1771 г.) и в перевороте, совершенном Густавом III в Швеции (1772 г.), которые были прежде всего направлены на то, чтобы подчинить «промежуточные институты» королевской власти.

Роскошные здания того периода являлись отчасти свидетельством благосостояния, уверенности в будущем дне, сельскохозяйственного развития и укрепившейся политической и, до некоторой степени, социальной стабильности после Реставрации Карла II. Строительная активность возродилась после этого события и особенно оживилась в XVIII в., когда начали возводить дома, подобные особняку сэра Роберта Уолпола. Сэр Джон Ванбру (1664-1726 гг.), мастер английского барокко, создал в Бленхейме, замке Говард и Ситон-Делавал шедевры, подобные прекрасным дворцам на континенте. Шотландец Роберт Адам (1728-1792 гг.) перестроил или перепланировал множество замечательных зданий, включая Калзеан, Кенвуд, Лютон-Ху, Меллерстейн-Хаус и Сайон-Хаус, а его манера была пронизана классическими темами и аллюзиями.