История человеческой глупости

Еще больше странностей связано с историческими именами. Свободомыслящие родители не желают отказываться от своих принципов, украшая детей именами не святых, а видных исторических деятелей. Этим и можно объяснить, что мы и сегодня сталкиваемся со всеми сколь-нибудь громко звучащими именами. Аристидом еще можно назвать политика, а Бриана даже должно назвать таким именем. Но что можно сказать об амьенском буржуа, который по переписи 1889 года записался звучным именем Диоскор Алцетас Олимпиодор Зозинэ? Или же другой пример: чтивший память старых якобинцев отец семейства дал всем тринадцати своим детям классические имена. Имя Архимед носил скромный счетовод, Демосфен был страховым агентом, Бренн в качестве хозяина фирмы подводил годовой баланс, а мелкий чиновник был назван Веркингеториксом, что на языке древних кельтов звучало так: "Вер-кенн-кедо-ригх", то есть Вождь сотни вождей.

Решение чиновника, ведущего метрическую книгу, можно было опротестовать, так что высшие органы власти имели возможность внести еще большую неразбериху. До сегодняшнего дня власти не додумались до самого простого решения: издать официальный список имен, который, даже не исчерпывая всех вариантов, указывал бы верное направление. Всего один раз, в 1865 году, был выпущен такой список для справок, его составили по собственной инициативе специалисты по административным делам. В 1920 году сотрудник парижской газеты "La liberte" заполучил один экземпляр этого устаревшего списка, и 5 ноября газета предложила на выбор читателям такие лакомые имена:

Для мужчин: Abide, Absode, Bananunhe, Trichoux, Guthagon, Mappalique, Moucherat, Tychique, Ubede, Ynsingo, Zotouques, Riran, Rhodopien, Tround, Eutichien, Eusebiote.

Для женщин: Bibienne, Ensvide, Golinduche, Mazote, Rusticule, Lingue, Yxte, Moico, Suniverque.

Загадка, какими фундаментальными данными руководствовались специалисты, извлекая эти грозные имена из какого-то старого календаря.

А вот чтобы выяснить, что за исторические личности были Leutichidas, Anacydarax, Zipoeles и Hippocoon, потребуется, пожалуй, помощь отделения археологии Академии наук Франции.

ИДЕИ, ВЫЗВАННЫЕ ВОЙНОЙ

Во время первой мировой войны пламя энтузиазма спалило границы закона об именах.

Множество отцов потребовали разрешения дать своим сыновьям имя Жоффре. И, действительно, регистрирующие акты гражданского состояния власти многих городов принимали решение, что "в порядке исключения, учитывая, что решение принимается под воздействием патриотических чувств", разрешается отступление от закона 1803 года. Имя Жоффре попало в метрические книги, а в пробитую брешь проскользнул и вариант женского рода: Жоффретт. Все это было нормальным, ибо происходящие от полководцев имена существовали и раньше, например, Клебер или в женском роде — Клебертт. Зато тот факт, что в метрические свидетельства попадали и географические названия, напоминал крайности добрых времен: Namur, Liege, Mulhouse, Alsace-Lorraine, Italie, Belgique. He было выдано разрешение на имя Armistice (Перемирие), но зато не встретило сопротивления требование уходящего на фронт солдата, родившегося в 1871 году, в год проигранной войны. Для своего новорожденного сына он придумал имя Реванш.

ШЕДЕВРЫ ИМЕН У ПУРИТАН

Течение времени превращает бесформенные булыжники в гладко отшлифованную гальку. У англосаксонских народов играть именами стало настолько привычным, что, когда мы удивляемся переходу фамилии в имя, они еще больше удивляются нашему удивлению. Но мы ничего не имеем против и даже гордимся тем, что после триумфальной поездки Лайоша Кошута по Америке многим детям отцы дали имя Кошут. С удовлетворением узнаем мы и о том, что "К" в имени популярного и в нашей стране английского писателя Джерома К. Джерома означает имя генерала Клапки[298].

Однако благородная и заслуживающая уважения игра может превращаться и в потеху.

В крупных массах имя является определением, необходимым для узнавания индивидуума. Оно имеет такой же смысл, как если бы вместо названий улиц применялись бы номера. В них не ощущается ни капли пуританских традиций. В старину пуритане, пусть и из чрезмерной набожности, выбирали имена, которые провозглашали, что их носитель — благочестивый человек.

Один из лидеров парламента Кромвеля, Берибоун, еще довольствовался кратким именем Praise-God (Восхваляй Бога); ему хватало юмористического смысла фамилии (кожа да кости). К тому же он был хозяином кожевенного предприятия. А вот для имен его братьев едва хватало места в соответствующей графе метрической книги[299].