История человеческой глупости

Но эти получающие так много внимания камни являются не эскизами, а играми природы. Нам знакомы стоящие в итальянских музеях шкафчики из эбенового дерева, выложенные мраморными пластинками. Некоторые пластинки абсолютно достоверно воспроизводят вид города или ландшафта. В левом переднем углу в соборе Святого Марка в Венеции на гладко отшлифованном мраморе четко вырисовывается изображение маленького попугайчика.

Со страшным утрированием интереса к игре мы встречаем в венской светской сокровищнице, в том же зале, где выставлен рог единорога, уже разжалованный до рыбьей кости. Здесь хранится знаменитая агатовая чаша, также "не подлежащее отчуждению имущество" императорского двора. Два столетия назад о ней говорили, что она ценнее всех остальных экспонатов. На шлифованном агате проступают несколько букв имени Христа. Но по соседству с буквами видны и какие-то подозрительные штрихи: на основании этого пошли разговоры, что человеческая рука вмешалась в это творение природы…

Lusus Naturae устраивало фокусы и в растительном мире. Если где-нибудь находили лимон в лимоне, прорастающую из груши грушу, редис в форме человеческой руки, гриб, по форме напоминающий человеческую голову, игра природы давала новую пищу охотникам за чудесами. Находку с благоговением направляли соответствующему курфюрсту, подробное описание на латыни посылали в "Ephemerides", с трепетной точностью указывая место и время находки.

Иногда мы натыкаемся на сообщения о вещах, даже еще более ценных, чем редис или капустная кочерыжка. 22 июня 1646 года в поселке Шеневальда работница косила серпом траву. Вдруг к ее величайшему испугу простой по виду цветок закричал человеческим голосом. На растении росли две человеческие головы: турка и христианина. Они-то и кричали. Но было уже поздно, серп нанес им смертельные ранения. Погибшее растение отправили сначала в Виттенбергский университет, а потом предложили саксонскому курфюрсту.

11 июля 1724 года на клеверном поле близ Нидерхофена в клевере выросло странное растение, увенчанное девичьей головой. Видна была даже грудь, кожа у девушки была серебристого цвета, прическу составляли тщательно расчесанные кудри. Более того, на голове был чепец, и девушка носила корсаж. Тупой батрак взмахнул косой и скосил растение. Тогда-то и выяснилось, что оно было живым, как обычный живой человек. У него было тело, была кровь. Когда коса скосила его, оно скончалось, несчастное. Что с ним стало? Об этом нигде не написано, скорее всего, его похоронили, потому что вюртембергскому герцогу были посланы лишь рисунки растения.

Знать в любом случае претендовала на такие игры природы. В 1634 году в районе Штрехлы нашли стебель, на котором насчитали восемнадцать колосков. Когда его обнаружили, он был еще зеленым, поэтому управляющий приставил к нему специальных сторожей, которые днем и ночью, сменяясь, несли караул до самого созревания. После этого, как и можно было ожидать, растение было отправлено герцогу.

Знаем мы о стебле пшеницы с двумя колосками; он не попал в герцогскую коллекцию, но научная литература уделяла ему внимание по другой причине. У хозяина пшеничного поля было красивое имя: Венцеслав Шерфер фон Шерферштейн. Я упоминаю об этом ради достоверности, чтобы ни у кого не закралось сомнение в подлинности истории. Господин Венцеслав наткнулся на двуглавый колос во время прогулки и принес его домой в подарок жене, которая переживала последние дни беременности. Подарок принес неожиданный результат: в ту же ночь жена в ответ на мужнино внимание принесла ему в подарок двойню.

МАНДРАГОРЫ ИМПЕРАТОРА РУДОЛЬФА

Одна из самых необыкновенных игрушек шутницы-природы — мандрагора. Согласно энциклопедии, это многолетняя трава семейства паслёновых, стебель у нее короткий, листья начинаются от самого корня, бывают целостными, иногда дольчатыми. Я в этом не очень разбираюсь, но знаю по рисункам, что похожий на морковь корень мандрагоры внизу разделяется на две части, как бы образуя ноги, чуть выше два отростка отходили, как руки, а еще выше у корня было образование, напоминающее по форме человеческую голову. Весь корень удивительно похож на человеческую фигуру, особенно в глазах человека с большой фантазией.

Под землей мандрагору не окружала такая темнота, как та, с которой она сталкивалась, попадая на солнечный свет. Эту тьму предрассудков имел в виду Шекспир, заявляя устами Джульетты:

…Глухие стоны, похожие на стоны мандрагоры,Когда ее с корнями вырывают.Тот звук ввергает смертного в безумье…