История человеческой глупости

Один графский секретарь по имени Каммерер начиная с 1773 года вел точный дневник расходов, доходов и событий дня в путешествиях своего хозяина графа Франца Иосифа Куэффштейна[170].

Сухо и объективно перечисляет он, сколько уплачено по гостиничным счетам и за рисовую пудру для париков, и каким образом происходило вызывание к жизни десяти гомункулусов.

Согласно дневнику во время путешествия по Италии граф познакомился с неким аббатом Желони. Этот тоже жил, зарывшись в свои мысли, помеченные крестом с розой, как и Куэффштейн. Обе родственные души заперлись в таинственной лаборатории Желони, где в течение пяти недель при днем и ночью полыхавшем очаге колдовали над тайной жизни. Настойчивая работа была успешной: в один прекрасный день в глубине колб зашевелились новорожденные от науки. Десять гомункулусов кишело перед изумленными очами секретаря: король, королева, архитектор, монах, рудокоп, монахиня, серафим, рыцарь, один голубой и один красный духи.

Каждого из них засунули в отдельную заполненную водой двухлитровую колбу и тщательно завязали коровьим пузырем. Словно банку с вареньем. Даже приложили восковую печать, чтобы крохотные человечки-амфибии не разбежались. Колбы вынесли в сад и закопали в навозную кучу. Четыре недели подряд навозную кучу ежедневно поливали какой-то таинственной жидкостью, от чего она начала бродить. Брожение возымело какое-то усиленное действие на крохотные существа, потому что они там пищали, как мыши. На двадцать девятый день колбы выкопали и внесли в лабораторию, и через несколько дней таинственных манипуляций Каммерер снова увидел своих маленьких знакомцев.

Он был поражен происшедшей в них переменой. Они выросли, развились, на них уже появились характерные признаки будущей жизни. У мужчин выросла борода, на лице женщин заблистало ангельское очарование. Аббат приодел их: король получил корону и скипетр, рыцарь — щит и меч, королева — драгоценное ожерелье.

Однако с их ростом множились и заботы. Каждые три дня их приходилось кормить какой-то таинственного состава пищей и всякий раз вновь запечатывать в колбы, потому что пленники все больше выказывали склонностей к побегу. Впрочем, нрава они были коварного, монах во время кормления укусил аббату мизинец.

До сих пор дневниковые записи Каммерера выглядят, как если бы он переписывал неизвестную сказку Э. Т. А. Гофмана. Но потом вдруг следует достоверная запись: граф возвратился в Вену и представил свои создания в тамошней ложе креста и розы. Подробностей об этом представлении секретарь не записал, заметив только, что граф одного из зрителей отлучил от зрелища, потому что тот нашел заметить о гомункулусах, что они просто "скверные жабы". С другой стороны, он упоминает некоего графа Туна, который с полным доверием отнесся к Куэффштейну и позднее вместе с ним производил эксперименты. Этот граф Тун действительно в то время значился в Вене. Был известен как чудо-доктор, лечил наложением рук и будто бы с прекрасными результатами. Его карьера прервалась в 1794 году в Лейпциге, где при известии о его приезде собралось столько больных, что он был не в силах заниматься со всеми. Тогда он придумал завязать больным глаза и проделывал свои фокусы-покусы вместе со своими ассистентами. Дело получило огласку, и граф с того времени исчез из виду.

Продолжаю рассказ о дневнике секретаря.

По мере взросления гомункулусы становились все резвее. До сих пор они просвещали своего хозяина мудрыми беседами и подавали мудрые советы. Но потом все переменилось. Король выступал только по политическим вопросам; королева слушать ни о чем не желала, кроме как о правилах этикета; рудокопа интересовали только события подземного мира. Если у них было плохое настроение, они сердили графа бессмысленными дразнилками, впрочем у него и без того было мрачное расположение духа в связи с одним траурным событием. Он хотел спросить монаха, каким образом можно разыскать одну запропавшую рукопись Парацельса, и тут случилось несчастье. Колба выскользнула у него из рук, разбилась, монах выпал и тоже разбился. Напрасно пытались его лечить, склеивать, даже гипнотическая наука графа Туна потерпела крах. Монах приказал долго жить. Из плотной черной бумаги склеили ему гроб и похоронили в саду, а его приемный отец полил могилу слезами.

Беды продолжались. Однажды Каммерер вошел в лабораторию и с ужасом увидел, что король выскочил из колбы и яростно пытается сорвать печать с колбы королевы. Секретарь поднял шум, граф примчался, и они начали преследовать гомункулуса, который, сатанински вращая глазами, перепрыгивал с одного предмета мебели на другой. Его смогли поймать, только когда он буквально свалился от усталости. Но и тогда у него стало сил вцепиться в нос своему хозяину.

Еще одно разочарование ожидало главу семейства гомункулусов. Он не мог смириться с потерей монаха. Они проводили новые эксперименты с графом Туном: хотели сварганить адмирала. Искусственный адмирал у них таки получился, но был ростом с пиявку, дернулся несколько раз и на том завершил свою короткую жизнь.