История человеческой глупости

Другие одурманивали себя не вином, а табаком. Точнее, нюхательным табаком. 1 апреля 1776 года зажиточная дама по имени миссис Маргарет Томпсон чихнула так, что сразу перенеслась в мир иной. Относящаяся к похоронам часть завещания щекотала носы любителей нюхательного табака следующими строчками:

"Я распоряжаюсь заполнить мой гроб шотландским нюхательным табаком лучшего качества, но предварительно пусть моя верная служанка Сара уложит все мои носовые платки на дно гроба. Мне знаком обычай класть в гроб цветы, но, что касается меня, я считаю намного более приятным и освежающим нюхательный табак. Пусть мой гроб несут шесть наиболее признанных любителей нюхательного табака прихода Сент-Джеймс. Лента на их шляпах пусть будет не черного, а табачного цвета. За ними пусть идут шесть девушек, они должны все время на ходу нюхать табак. Священник, который пойдет во главе процессии, тоже должен нюхать табак; на это я оставляю ему 5 гиней. Еще 20 гиней я оставляю на то, чтобы моя верная служанка Сара в ходе процессии каждые 20 ярдов рассыпала по горсти шотландского нюхательного табака, бросая его в сопровождающую толпу".

ЮМОР НА СМЕРТНОМ ОДРЕ

Бывает, что чудак превращает в юмористическое чтиво само завещание. Он хочет оставаться оригинальным и после смерти, и последняя радость в его угасающей жизни — сознание, какими глазами будут смотреть чиновники на завещание, когда откроют конверт и вместо торжественных строк, достойных серьезности момента, увидят танцующие буквы нелепой шутки.

Прародителем шутливых завещаний называют обычно Рабле[275]: "У меня ничего нет, долгов множество, весь остаток завещаю бедным". Но это только осколок солидного запаса анекдотов, окружающих фигуру Рабле. Хертсл указывает, что эта шутка уже встречалась в письме Эразма Беде в 1527 г. (Рабле умер в 1553 году. И тут на него наговорили, что на смертном одре он требовал, чтобы его нарядили в домино, ибо в Библии написано: "Beati qui moriuntur in Domino" (счастливы скончавшиеся в Боге).

Достоверны зато хранящиеся в английских офисах завещания. Я расскажу о некоторых их них, таких, в которых паясничающий чудак не только бряцал над головой наследников, но и чувствительно колотил их по голове.

1781. — "Я, Джон Ойлетт Стоу, оставляю пять гиней, чтобы душеприказчик нашел и приобрел картину, изображающую гадюку, жалящую своего спасителя. Эту картину душеприказчик пусть подарит от моего имени мистеру …… , который благодаря этому получит возможность задуматься и сравнить себя с этой гадюкой. Это заменит ему те три тысячи фунтов, которые я оставлял ему по предыдущему завещанию, но изменил свою волю и сжег деньги".

1793. — Последний пункт завещания уэльского джентльмена Эвана Джонцеса: