История Французской революции: пути познания

Впрочем, подобное предпочтение, действительно, имеет место быть (что вновь подтвердила тематика выпусков «ФЕ - 2015» и «ФЕ - 2016»[489]), и, на мой взгляд, оно вполне закономерно. Ежегодник был создан исследователями Французской революции. Ими же он издается на протяжении почти шестидесяти лет: специалистами по ее истории были четверо из пяти руководителей ФЕ. Разумеется, только Революцией сюжеты публикуемых в нем статей не ограничиваются: его страницы открыты и для медиевистов, и для специалистов по Новейшей истории. И все же именно Французская революция является той точкой отсчета, от которой в различных выпусках ФЕ производятся экскурсы то в предшествующие по отношению к ней периоды Средневековья и Раннего нового времени, то в последующую эпоху ХІХ - ХХ вв. У медиевистов, в конце концов, есть и другие периодические издания - журнал «Средние века», ежегодник «Одиссей», многочисленные альманахи. Историков современности принимают с распростертыми объятиями в многочисленных политологических журналах. У специалистов же по Новой истории Франции, центральным событием которой была Революция, такого обилия возможностей для публикации своих работ нет. Но зато, по крайней мере, они всегда могут рассчитывать на «Французский ежегодник» - издание, собственная история которого стала неотъемлемой частью истории изучения в нашей стране Французской революции.

Глава 9Нулевые годы

В начале 2000-х гг. геракликтов огонь историографии Французской революции начал опять понемногу разгораться у нас в стране. Вновь в эту область исторических исследований стали приходить молодые ученые, пусть первое время и в довольно скромном количестве[490]. Появились также новые монографии. В нулевые годы наши историки работали преимущественно по двум магистральным направлениям.

Во-первых, развернулись активные исследования по истории изучения Французской революции в СССР. Молодая российская историография, появление которой А. В. Адо зафиксировал в процитированном выше письме Шен Ченсиню, еще только - только формировала свою идентичность, что побуждало ее представителей творчески осмысливать научное наследство, доставшееся от советской науки. Надо было понять, от чего в нем следует отказаться и, напротив, в чем имеет смысл сохранять преемственность.

Обсуждение этих вопросов даже привело к небольшой заочной дискуссии между мэтром отечественных исследований по Новейшей истории Франции Владиславом Павловичем Смирновым и Дмитрием Юрьевичем Бовыкиным, одним из наиболее активных сегодня историков Революции. Представитель старшего поколения российских ученых, однокашник еще А. В. Адо и Г. С. Кучеренко, В. П. Смирнов довольно болезненно воспринял историографическую «смену вех», фактически объявив ее всего лишь конъюнктурной реакцией на новые политические реалии[491]. Однако его более молодой коллега в «ответном слове» убедительно показал, что новейшие перемены в трактовках Революции продиктованы отнюдь не идеологическими, а сугубо научными факторами: тот богатый фактический материал, что накоплен историками за последние десятилетия, не поддается объяснению в рамках социологических схем, разработанных классиками марксизма в XIX в.[492]

В монографии, посвященной творческому пути А. В. Адо, Д. Ю. Бовыкин также наглядно продемонстрировал, что сама логика конкретных исследований и знакомство с новейшими достижениями мировой исторической науки привели его Учителя, сформировавшегося в лоне советской исторической традиции, к постепенному отходу от марксистской парадигмы[493].

Отдал в те годы дань осмыслению отдельных аспектов нашего историографического прошлого и автор этих строк[494]. Однако наиболее подробный анализ советской историографии за все семьдесят лет ее существования представил тогда в серии статей и двух фундаментальных монографиях старейшина профессиональной корпорации российских историков Французской революции А. В. Гордон[495].

Вторым основным направлением исследований по тематике Революции, на котором в нулевые годы отечественные историки достигли наиболее впечатляющих успехов, стало изучение широкого спектра политических сил, находившихся правее якобинцев.

Продолжая начатые ранее исследования о предшественниках либерализма в период Французской революции, А. В. Тырсенко выпустил монографию об Э. Ж. Сийесе[496]. Серию статей о конституционных монархистах опубликовала В. Ю. Сергиенко[497]. Д. Ю. Бовыкин, завершив начатый им ранее цикл исследований о термидорианцах изданием соответствующей монографии[498], обратился к истории роялистского движения периода Директории[499]. Истоки крестьянского восстания в Вандее стали предметом изучения Е. М. Мягковой[500].

Три наиболее ярких, на мой взгляд, из упомянутых исследований, а также один любопытный образец научно-популярной литературы по истории Французской революции были по горячим следам разобраны мной в аналитическом обзоре, вышедшем в журнале «Новое литературное обозрение»[501], а теперь предлагаемом вниманию читателей.