История города Москвы. От Юрия Долгорукого до Петра I

Само собой разумеется, что такое собирание материалов по крупицам, особо в каждый отдел или на каждую тему, требует, кроме усердной работы, и много-премного времени. Вот причина той медлительности в этой работе, какая доныне продолжается относительно издания собираемых материалов.

В ожидании достаточного накопления этих материалов, редактор приступил и к изложению самой истории «Города Москвы».

Эта задача по своему содержанию столь обширна, разнообразна и сложна и настолько мелочна в своей обработке, что выполнить ее в желанном порядке возможно только в течение долгого времени, главным образом по той причине, что не существует полных подробных источников, и истории приходится собирать по крупицам, рассеянным во множестве книг и рукописей, не говоря об архивном материале, где и самые крупицы добываются с утратой премногого времени.

По тем самым причинам и предлежащая книга потребовала немалого времени для ее обработки и выходит гораздо позднее, чем предполагал автор.

Должно заметить, что при изложении рассказа автор имел в виду основные указания составленной им программы и потому вдавался по местам во многие мелочные статистические, бытовые и другие подробности, определявшие характер излагаемых фактов или событий. Такие подробности хотя и обременяли течение речи, но зато всегда более или менее ярко окрашивают быт населения.

Историю города сооружали люди, поэтому о них больше, чем о столбах и разных постройках, должен говорить и историк. Вот основания, почему автор отделил не малое место и для биографии домовладельцев. Местами автор не мог также избежать некоторых повторений, оставляемых для необходимой обстоятельности описаний.

К этому второму изданию нашей книги мы присовокупляем собрание рисунков, помещаемых отчасти в самом тексте и затем в особом Альбоме Старинных Видов Кремля.

По этому поводу приносим глубокую благодарность А. В. Орешникову за его любезное и заботливое сотрудничество при содействии А. И. Станкевича по изысканию упомянутых видов и в особенности за составленный им список этих видов с указаниями источников, откуда они заимствованы. Здесь мы и помещаем этот список в качестве указателя собранных рисунков.

I

Первобытное время

«Приди ко мне, брате, в Москову!..»

«Буди, брате, ко мне на Москву!»

Таково первое и самое достопамятное летописное слово о Москве. С тем словом первый же устроитель древнесуздальской земли, Суздальский князь Юрий Владимирович Долгорукий, приказал звать к себе на честный пир дорогого своего гостя и союзника, Северского князя Святослава Ольговича, того самого Святослава, сын которого Игорь прославился в последующее время несчастным походом на половцев (в 1185 г.) и воспет в знаменитой песне о полку Игореве.

Достопамятный зов на честный пир в Москву, случайно записанный летописцами в повествовании о событиях 1147 года, служит в своих выражениях как бы провозвестником последующей истории, которая после бесконечных усобиц и всяческой земской розни только в Москве нашла себе доброе пристанище для устойчивого, сосредоточенного и могущественного развития Русской народности.

«Приди ко мне в Москову! Буди ко мне на Москву!»

В этих немногих словах как бы пророчески обозначилась вся история Москвы, истинный смысл и существенный характер ее исторической заслуги. Москва тем и стала сильною и опередила других, что постоянно и неуклонно звала к себе разрозненные русские земли на честный пир народного единства и крепкого государственного союза.

В то время оба князя, и Юрий, и Святослав вели горячую усобицу со своими же родными князьями, Киевскими Мстиславичами и Черниговскими Давидовичами, за раздел волостей, за Киевский великокняжеский стол, особенно за Святославова брата Игоря Ольговича, которому по порядку наследования доставалось Киевское старшинство, а этому особенно и противились и Мстиславичи, и Давидовичи. Оба князя помогали друг другу и оба не всегда были счастливы в кровавой борьбе.

На этот раз особенно не посчастливилось Святославу Ольговичу. Он прибежал в Лесную Суздальскую землю бесприютным изгнанником, ограбленным и разоренным до нитки. Князья родичи, злейшие его враги, из конца в конец опустошили его Новгородсеверскую волость.