История государства и права зарубежных стран

Первоначально задача народных (плебейских) трибунов заключалась в защите плебеев от произвола патрицианских магистратов, но с течением времени, когда эта обязанность практически отпала, они взяли на себя функцию блюстителей законности, защитников всякого невинно обиженного гражданина. Осуществлению этой функции способствовало то, что народный трибун имел важное право — налагать запрет на действия магистратов, которые он считал противоправными. Постепенно на должности плебейских трибунов стали претендовать и патрицианские политики вроде братьев Гракхов, поскольку трибуны могли входить с законодательными предложениями во все виды народных собраний.

Важную роль в политической жизни Рима играла и коллегия цензоров. Она состояла из 5 человек и избиралась на 5 лет.

Цензоры должны были распределять людей по центуриям с определением их имущественного ценза. Отсюда и их название. Затем им доверили назначение сенаторов, что придало коллегии цензоров важный вес в политической системе государства.

Наконец, в их функции входило наблюдение за нравами, с тем чтобы предупредить излишнюю роскошь воинов-римлян, а тем более безнравственные поступки. Идеология простого и честного образа жизни, которую воспитывали в римском юношестве, в немалой степени способствовала превращению Рима в центр огромной империи. Недаром многие римские авторы (а вслед за ними и многие позднейшие историки Рима) связывали падение Римской республики с разложением нравов, отказом от простого и честного образа жизни, переходом к стяжанию, накопительству, широкому образу жизни, пирам и роскошествам всякого рода. Этого объяснения еще недостаточно для убедительного суждения, но в том, что с падением патриархальной нравственности, патриархальной старины наступило и политическое перерождение, как кажется, не может быть сомнений. Остается тем не менее открытым вопрос о тех глубинных причинах, которые вызвали падение нравов, захватившее не только знать, но и плебс, в том числе пролетариат.

Диктатор

. Все указанные нами магистратуры были ординарными, обычными. Экстраординарной единственно считалась должность диктатора, назначаемого одним из консулов по соглашению с сенатом. Поводами для назначения диктатора могли быть любые кризисные ситуации на войне и внутри страны, требовавшие неотложных, непререкаемых и быстрых действий. Лицо, назначенное диктатором, обладало высшей гражданской, военной и судебной властью одновременно; диктатор имел законодательную власть, ему не страшны были никакие законные способы противодействия, включая вето плебейских трибунов.

Все прочие магистраты продолжали функционировать, но под властью диктатора.

По истечении шестимесячного срока своего правления диктатор был обязан сложить свои полномочия. Последняя из известных нам республиканских диктатур имела место в 220 г. до н. э.

Прямо противоположными республиканской диктатуре были «диктатуры», возникшие с грубым нарушением республиканских основных законов, — бессрочные диктатуры Суллы, Цезаря и др. Но об этом несколько позже.

Наконец, наше внимание не может не коснуться армии, бывшей в течение всех лет существования республики (до эпохи диктатур) народным ополчением

и уже по одному этому силой, стоявшей на пути к царской власти или олигархической форме правления.

Когда с широкой завоевательной политикой Рима сначала в самой Италии, а затем и на всех земелях, омываемых Средиземным морем, римская армия сделалась постоянным инструментом политики, наемной силой, содержавшейся за счет завоеванных народов, разрушилась преграда на пути военных диктатур, а затем и к переходу к монархическому правлению.

Подводя итоги, спросим себя: в чем же состоят принципиальные особенности Римской аристократической республики лучших лет ее существования? Что мешало ее переходу к демократии афинского типа, монархии, олигархии (политическое господство небольшой группы правящей партии, правящего класса)?

На этот непростой вопрос можно ответить (оперируя современной терминологией) следующим образом: этому мешала в первую очередь система сдёржек и противовесов в функционировании правящей магистратуры, а в более широком плане — устойчивое, разумное распределение власти между демократией и аристократией, пусть даже и при явном преобладании последней.