История и философия техники

Далее выясняется, что он не следует какому-то единому стилю или правилу пропорциональности, а подгоняет доспехи к каждому заказчику. Тем не менее он делает доспехи в соответствии с неким общим принципом: доспехи не должны действовать угнетающе на их владельца, а их совокупный вес должен распределяться по отдельным частям тела пропорционально их способности нести тяжесть. В то же время должна быть предусмотрена свобода перемещения владельца доспехов так, чтобы, когда он выпрямляется или сгибается, эти доспехи не беспокоили его.

Покупая же разукрашенные и позолоченные доспехи, если они соответственно не подогнаны, владелец их приобретает позолоченные и разукрашенные неприятности. Итак, общий принцип этого изготовителя доспехов – максимальная защита с минимальными помехами и ограничениями движению воина. Этот пример хорошо иллюстрирует тот род практического мышления, которым должен обладать человек «техне».

Примерно о том же говорил и Аристотель в своей «Политике»: «В некоторых случаях не один только мастер является единственным и наилучшим судьей, именно там, где дело понимают и люди, не владеющие искусством; например, дом знает не только тот, кто его построил, но о нем еще лучше будет судить тот, кто им пользуется, т. е. домохозяин; точно так же руль лучше знает кормчий, чем мастер, сделавший руль, и о пиршестве гость будет судить правильнее, нежели повар».

Ученые не перестают удивляться тому явлению, что ремесло, решение ряда инженерных задач, строительное дело в Греции уже в VI в. до н. э. было на довольно высоком уровне, в то время как наука была тогда еще в самом зачаточном состоянии. Зато в последующие три столетия греческие науки бурно развиваются. Особенных успехов достигли к началу III в. до н. э. математика и астрономия. Но обе эти науки, чисто теоретические, никак не отразились на развитии техники. Они и не ставили перед собой сколько-нибудь серьезных практических задач, за исключением, может быть, календаря. О великих успехах философии, логики, медицины не говорим, так как по существу своему они не могли иметь технических выходов. Только во времена Архимеда зародилась та отрасль науки, которая могла бы оказать положительное воздействие на технический прогресс, т. е. теоретическая механика. Даже Аристотель, бесспорный гений, имел лишь примитивные представления о естественных и насильственных движениях или о роли воздуха при движении брошенных тел.

Существовали лишь две области техники, развитие которых в классическую эпоху греческой цивилизации были отмечены более или менее заметными успехами.

Первая – театральная техника, одним из элементов которой были подъемные механические устройства. Именно для обозначения этих механизмов стало применяться греческое слово machina (сооружение).

Второе – военное дело, приведшее к созданию метательной артиллерии и новых типов военных судов.

Специфической отраслью техники являлась возникшая в III в. до н. э. пневматика, под которой понималось использование давления воздуха для создания различного рода механических устройств. Основателем этой отрасли считается Ктесибий, современник Архимеда. Другим «пневматикой» был Филон из Византии, возможно, ученик Ктесибия. И Ктесибий, и Филон были прежде всего изобретателями-практиками.

Первой попыткой теоретического осмысления действия различного рода механизмов считают трактат «Механические проблемы», ранее приписывавшийся Аристотелю и до сих пор включаемый в свод аристотелевских сочинений, но на самом деле написанный в более позднюю эпоху, скорее всего, в Александрии в III или II в. до н. э. Этот трактат для историков механики представляет значительный интерес.

Автоматы Герона Александрийского

Первый в мире автомат, работающий при опускании в него денег, был сконструирован в Александрии местным изобретателем Героном Александрийским и предназначался для использования в храмах. Идея механизма состояла в том, что верующему следовало опустить пятидрахмовую бронзовую монету в щель и взамен получить немного воды для ритуального омовения лица и рук перед входом в кран. В конце дня жрицы собирали пожертвования. Нечто подобное делается в некоторых современных римских католических соборах, где люди опускают мелочь в автоматы, чтобы зажглись электрические свечи. Примерно такие же автоматы действуют в некоторых музеях и даже на малолюдных улицах.

Автомат Герона Александрийского работал следующим образом. Монетка падала в небольшую чашечку, которая подвешивалась к одному концу тщательно отбалансированного коромысла. Под ее тяжестью поднимался другой конец коромысла, открывал клапан, и святая вода вытекала наружу. Как только чашечка опускалась, монетка соскальзывала вниз, край коромысла с чашечкой поднимался, а другой опускался, перекрывая клапан и отключая воду.