История изнутри. Мемуары британского агента.

но она танцевала лучше англичаноктанцовщиц, которых видела Москва. Мы подозвали старшего официанта. По требовали чернил и бумаги и после стыдливого paj. думья — для нас обоих это являлось первым опытом послали ей совместную записку, приглашая ее присоеди ниться к нам. Она пришла. Вне сцены она показалась нам менее прекрасной. Певица оказалась ни остроумной, ни развратной. На сцене она работала с 14 лет и принимала жизнь философски. Но она была англичанка, и история се жизни взволновала нас. Я полагаю, что наши застенчи вость и неловкость ее забавляли.

Нам не удалось без помехи продлить нашу беседу. Официант принес записку и передал ее нашей гостье. Она прочла ее, просила извинить ее и вышла. За дверью мы услышали громкий разговор — преобладал мужской го лос. Затем послышались звуки борьбы и заключительно го «пропади ты». Дверь открылась и захлопнулась с силой, и с красным лицом к нам вернулась наша ланка ширская леди. «Что случилось?» — «Да пустяки. Тут один жокейангличанин, шальной парень, всегда пьяный, который превратил мою жизнь в ад». Мы выразили ей сочувствие, заказали еще шампанского, и в пять минут инцидент был забыт.

Но ненадолго мы забыли о нем. Через час дверь вновь открылась. На этот раз появился сам Томас в сопрово ждении городового. За дверью стояла толпа лакеев и служанок с испуганными лицами. Негр почесывал заты лок. Произошел несчастный случай. Идите, мисс. Жокей застрелился.

Сразу протрезвев мы заплатили по счету и последова ли за девушкой в неопрятные меблированные комнаты, где произошла трагедия. Мы приготовились к худшему — скандал, возможное бесчестие и наше вероятное прив лечение в качестве свидетелей. Для нас обоих дело пред ставлялось чрезвычайно серьезным. При этих обстоя тельствах самым лучшим было довериться Томасу. Он посмеялся над нашими страхами.

— Я все устрою, мистер Локкарт, — сказал он, — не

беспокойтесь, полиция вас не потревожит, так же как и мисс. Они привыкли к таким трагедиям, а эта уже давно назревала.

Он был прав. Верно по отношению к тому, кто не был политически подозрителен, а тем более к тому, кто зани мал официальный пост, русская полиция проявляла чрез вычайную предупредительность, обычно подкрепляемую взятками. Однако должно было пройти несколько дней, прежде чем наши страхи рассеялись. На следующее или, вернее, в то же утро я проснулся с мрачными предчувст виями и слышал, как Джордж Боуэн, плескаясь в ванной, взывал к небу и спрашивал, кто тот безумец, который сказал: «Радость приходит вместе с утром».

В лето 1912 года мне посчастливилось дважды увидеть царя — случай редкий для Москвы, так как царь всея Ру си редко посещал прежнюю столицу. С этим городом у не го связано слишком много трагических воспоминаний, а ужасы Ходынки, когда во время празднеств, связанных с его восшествием на престол, были раздавлены тысячи кресть ян, еще свежи в его памяти. К тому же Москва в качест ве центра радикализма является для императрицы прокля тым местом. В первый раз царь приехал, чтобы открыть памятник своему отцу, императору Александру Щ. Это была строго официальная церемония, на которой присутствовала лишь знать, военные и гражданские вла сти и ограниченное число купцов. Это посещение царя запечатлелось у меня в памяти по двум причинам. Во первых, потому, что за несколько недель до этого мо сковская полиция надоедала нам и всему консульскому корпусу идиотскими вопросами относительно политиче ской благонадежности наших граждан, живущих побли зости от маршрута следования царя, и вовторых, пото му, что, следуя через Кремль, царь остановился на том месте, где был убит великий князь Сергей, преклонил колени на булыжной мостовой, прочел молитву. Интерес но было бы узнать, о чем думал этот последний из тех, кому можно было бы позавидовать — коленопреклонен ный монарх, находясь на том самом месте, которое было обагрено кровью его брата. Борис Савинков, организо вавший убийство великого князя, был тогда в изгнании. Он вернулся в 1917 году и стал военным министром правительства Керенского, с тем чтобы еще раз уйти в изгнание при приходе к власти большевиков. Еще раз он вернулся для выполнения рокового и до сих пор нерас

крытого задания, когда попытал счастья с нынешним* повителями России только для того, чтобы быть выбрТ. SbiM или выброситься из кремлевского окна рядом с ™м местом где великий князь подвергся своей участи.