История хазар

 Примерно того же взгляда на историческую роль хазар придерживается Данлоп. Без хазар, -говорит он, - история Восточной Европы была бы совершенно иной; они остановили арабов на Кавказе так же, как это сделали франки Карла Мартела в Пиренеях 94. Эта мысль представляется В. Минорскому конструктивной и наиболее значительной в книге Данлопа. Вместе с тем он обращает внимание и на другое следствие арабо-хазарской войны. По его словам, молодое Русское государство должно быть благодарно арабам, разгромившим грубых и примитивных хазар и отвлекшим их внимание от славян. Развивая эту мысль, он говорит, что расширение Киевского государства за счет хазарских владений происходило по мере поглощения энергии хазар борьбою с арабами 95. Последнее определенно не соответствует действительности. Образование Киевского государства и распространение его власти на подвластные хазарам славянские племена относится ко времени после завершения острой борьбы хазар с арабами, когда между теми и другими установилось некое равновесие, лишь эпизодически нарушаемое военными столкновениями. Со второй половины VIII в. ни та ни другая сторона уже не ставили перед собой столь больших задач, как те, которые они пытались решить в первой половине этого века. Хазары должны были примириться с окончательной утратой Закавказья, а арабы убедились в том, что подчинение хазар недостижимо. Таким образом, нет никаких оснований ставить успехи Руси в борьбе с хазарами в зависимость от арабского натиска на последних. Но за хазарами остается то, о чем было сказано выше и что, в известной мере, соответствует оценке их исторической роли Данлопом*.

 Сильный удар, нанесенный Мерваном, заставил хазар в дальнейшем проявлять большую осторожность и осмотрительность в своих отношениях с арабами и на время прекратить нападения на Закавказье. Мирные отношения между хазарами и арабами в промежутке от 737 по 763г. В. Мошин связывает с тем, что хазарский каган в эти годы исповедовал мусульманскую религию**. Он полагает, что возобновление войны явилось следствием перехода власти из рук кагана мусульманина в руки иудея Обадии96. Это предположение расходится с данными арабских источников о времени торжества иудейства у хазар - не ранее начала правления халифа Харунар-Рашида в 786г. События, связанные с походом Мервана, со всей очевидностью показывают, что ко времени этого похода иудейская религия не была еще ни религией кагана, ни основной массы хазар. Вместе с тем, нет решительно никаких данных, которые свидетельствовали бы, что силой навязанное хазарам мусульманство удержалось у них сколько-нибудь значительное время. И после похода Мервана хазарский каган, как и основная масса его подданных, как были, так и оставались язычниками, вероятно, отбросив даже формальную принадлежность к религии своих победителей.

 Но если арабам не удалось силой навязать хазарам свою религию, то это не значит, что другие пути для распространения ислама в Хазарии были закрыты. Военно-политические, прежде всего экономические связи Хазарии с мусульманскими странами не могли не повести к проникновению ислама в эту страну, в особенности в столицу ее Итиль, куда стекались купцы из разных земель. С прекращением непрерывной войны с арабами туда устремились купцы из мусульманских стран, главным образом из Средней Азии, которая издавна была связана торговыми отношениями с Приуральем и Поволжьем. Вместе с различными товарами и мусульманской религией они несли с собой ирано-мусульманскую культуру, влияние которой отчетливо сказывается на материальной культуре и на искусстве Восточной  Европы VIII-X вв.97

 Разгромив хазар, Мерван занялся подчинением горных племен Кавказа. Следует отметить, что попытки покорения их начинаются с первого момента проникновения арабов в Каспийский проход и что раньше эти племена находились в политической связи с Сасанидским Ираном. И персам, и арабам приходилось при этом бороться с тюркюто-хазарами, также заинтересованными в господстве над горцами, жившими поблизости от первоначального центра Хазарии и от прохода, который вел в манившее их своим богатством Закавказье. Вместе с тем, пользуясь выгодами своего географического положения, горские племена Кавказа признавали чужеземную власть лишь настолько, насколько это было выгодно их вождям, и быстро стряхивали даже тень зависимости, когда считали это для себя необходимым.